World Art - сайт о кино, сериалах, литературе, аниме, играх, живописи и архитектуре.
         поиск:
в разделе:
  Кино     Аниме     Видеоигры     Музыка     Литература     Живопись     Архитектура   Вход в систему    Регистрация  
тип аккаунта: гостевой  

Александр Радищев

Путешествие из Петербурга в Москву (1790)

Книга: Александр Николаевич Радищев. Собрание сочинений
Год издания: 1975 г.
Издатель: Детская литература
OCR: Бычков М.Н.





Часть 1


                                              "Чудище обло, озорно, огромно,
                                                           стозевно и лаяй".

                                                               "Тилемахида",
                                                том II, кн. XVIII. стих 514.

     { Обло. - тучно; озорно - нагло, пакостливо; лаяй - лающее.  Эпиграф  -
слегка измененный стих  поэмы  В.  К.  Тредиаковского  "Тилемахида"  (1766).
Приводя слова, которыми поэт  описывал  одного  из  царей,  злоупотреблявших
властью, Радищев бросает вызов деспотическому русскому самодержавию.}

                                 А. М. К.

     {А. М. К. - инициалы Алексея Михайловича Кутузова, товарища Радищева по
Лейпцигскому университету, писателя, масона. Посвящение Кутузову - не только
дань дружбы, но и акт полемики.}

                            Любезнейшему другу.

     Что  бы  разум  и  сердце  произвести  ни  захотели,   тебе   оно,   о!
сочувственник мой, посвящено да  будет.  Хотя  мнения  мои  о  многих  вещах
различествуют с твоими, но сердце твое бьет моему согласно - и ты мой друг.
     Я взглянул окрест меня - душа моя  страданиями  человечества  уязвленна
стала. Обратил взоры мои  во  внутренность  мою  -  и  узрел,  что  бедствия
человека происходят от человека, и часто от  того  только,  что  он  взирает
непрямо на окружающие его предметы. Ужели, вещал я сам себе, природа  толико
скупа была к своим чадам, что от блудящего невинно  сокрыла  истину  навеки?
Ужели сия грозная  мачеха  произвела  нас  для  того,  чтоб  чувствовали  мы
бедствия, а блаженство николи? Разум мой вострепетал от сея мысли, и  сердце
мое далеко ее от себя оттолкнуло. Я человеку нашел утешителя  в  нем  самом.
"Отыми завесу с очей природного чувствования -  и  блажен  буду".  Сей  глас
природы раздавался громко в сложении моем. Воспрянул я от  уныния  моего,  в
которое повергли меня  чувствительность  и  сострадание;  я  ощутил  в  себе
довольно сил, чтобы противиться заблуждению; и - веселие неизреченное!  -  я
почувствовал, что возможно всякому соучастником быть во  благоденствии  себе
подобных. Се мысль, побудившая меня начертать, что читать будешь.  Но  если,
говорил я сам себе, я найду кого-либо, кто намерение мое одобрит;  кто  ради
благой цели не опорочит неудачное изображение мысли; кто состраждет со  мною
над бедствиями собратий своей; кто в  шествии  моем  меня  подкрепит,  -  не
сугубый ли плод произойдет от  подъятого  мною  труда?..  Почто,  почто  мне
искать далеко кого-либо? Мой друг! Ты близ моего сердца живешь - и имя  твое
да озарит сие начало.

ВЫЕЗД

     Отужинав с моими друзьями, я  лег  в  кибитку.  Ямщик,  по  обыкновению
своему, поскакал во всю лошадиную мочь, и в несколько минут  я  был  уже  за
городом. Расставаться трудно хотя на малое время с тем, кто нам  нужен  стал
на всякую минуту бытия нашего.  Расставаться  трудно;  но  блажен  тот,  кто
расстаться может не улыбаяся; любовь или дружба стрегут  его,  утешение.  Ты
плачешь, произнося прости; но воспомни о возвращении твоем,  и  да  исчезнут
слезы  твои  при  сем  воображении,  яко  роса  пред  лицом  солнца.  Блажен
возрыдавший, надеяйся на утешителя; блажен живущий иногда в будущем;  блажен
живущий  в  мечтании.  Существо  его  усугубляется,  веселия   множатся,   и
спокойствие упреждает  нахмуренность  грусти,  распложая  образы  радости  в
зерцалах воображения.
     Я лежу в кибитке. Звон  почтового  колокольчика,  наскучив  моим  ушам,
призвал  наконец  благодетельного  Морфея  {Морфей  -  сон  (по  имени  бога
сновидений в греческой мифологии).}. Горесть разлуки моея, преследуя за мною
в  смертоподобное  мое  состояние,  представила   меня   воображению   моему
уединенна. Я зрел себя в пространной долине, потерявшей от  солнечного  зноя
всю приятность и пестроту зелености; не было тут источника на  прохлаждение,
не было древесныя сени  на  умерение  зноя.  Един,  оставлен  среди  природы
пустынник! Вострепетал.
     - Несчастный, - возопил я,  -  где  ты?  Где  девалося  все,  что  тебя
прельщало? Где то, что жизнь твою делало тебе приятною?  Неужели  веселости,
тобою вкушенные, были сон и мечта? - По счастию моему случившаяся на  дороге
рытвина, в которую кибитка  моя  толкнулась,  меня  разбудила.  Кибитка  моя
остановилась. Приподнял я голову. Вижу: на пустом  месте  стоит  дом  в  три
жилья.
     - Что такое? - ~ спрашивал я у повозчика моего.
     - Почтовый двор.
     - Да где мы?
     - В Софии, - и между тем выпрягал лошадей.

СОФИЯ

     Повсюду молчание.  Погруженный  в  размышлениях,  не  приметил  я,  что
кибитка моя давно уже без лошадей стояла.  Привезший  меня  извозчик  извлек
меня из задумчивости:
     - Барин-батюшка, на водку! - Сбор  сей  хотя  не  законный,  но  охотно
всякий его платит, дабы не ехать по указу. Двадцать копеек послужили  мне  в
пользу. Кто езжал на почте, тот знает, что подорожная {Подорожная - документ
на получение почтовых лошадей.} есть  сберегательное  письмо,  без  которого
всякому кошельку, генеральский, может быть, исключая, будет накладно.  Вынув
ее из кармана, я шел с нею, как ходят иногда для защиты своей со крестом.
     Почтового комиссара нашел я храпящего; легонько взял его за плечо.
     - Кого черт давит? Что за манер выезжать из города ночью. Лошадей  нет;
очень еще рано; взойди, пожалуй, в трактир, выпей чаю  или  усни.  -  Сказав
сие, г. комиссар отворотился к стене и паки {Паки - опять, снова.} захрапел.
Что делать? Потряс я комиссара опять за плечо.
     - Что за пропасть, я уже сказал, что нет лошадей, - и,  обернув  голову
одеялом, г. комиссар от меня отворотился.
     "Если лошади все в разгоне, - размышлял я, - то  несправедливо,  что  я
мешаю комиссару спать. А если лошади в конюшне..."  Я  вознамерился  узнать,
правду ли г. комиссар говорил. Вышел на двор, сыскал конюшню и нашел в  оной
лошадей до двадцати; хотя, правду сказать, кости у них были видны,  но  меня
бы дотащили до следующего стана. Из конюшни я опять возвратился к комиссару;
потряс его гораздо покрепче. Казалося мне, что я к тому имел  право,  нашед,
что комиссар солгал. Он второпях вскочил и, не продрав еще глаз, спрашивал:
     - Кто приехал? Не... - Но,  опомнившись,  увидя  меня,  сказал  мне:  -
Видно, молодец, ты обык  так  обходиться  с  прежними  ямщиками.  Их  бивали
палками; но ныне не прежняя пора. -  Со  гневом  г.  комиссар  лег  спать  в
постелю. Мне его так же хотелось попотчевать, как прежних ямщиков, когда они
в обмане приличались {Приличались - уличались.}, но щедрость моя,  давая  на
водку городскому повозчику, побудила софийских ямщиков запрячь мне  поскорее
лошадей, и в самое-то время, когда я намерялся сделать преступление на спине
комиссарской, зазвенел на дворе  колокольчик.  Я  пребыл  добрый  гражданин.
Итак, двадцать медных копеек избавили миролюбивого  человека  от  следствия,
детей моих от примера невоздержания во гневе, и я узнал, что  рассудок  есть
раб нетерпеливости.
     Лошади меня мчат; извозчик мой затянул песню, по обыкновению заунывную.
Кто знает голоса русских народных песен, тот  признается,  что  есть  в  них
нечто, скорбь душевную означающее. Все почти голоса таковых песен суть  тону
мягкого. На сем музыкальном расположении народного уха умей учреждать бразды
правления. В  них  найдешь  образование  души  нашего  народа.  Посмотри  на
русского человека; найдешь его задумчива. Если захочет разогнать скуку  или,
как то он сам называет, если  захочет  повеселиться,  то  идет  в  кабак.  В
веселии своем порывист, отважен, сварлив. Если что-либо случится не по  нем,
то скоро начинает спор или битву. Бурлак, идущий в  кабак  повеся  голову  и
возвращающийся обагренный кровию  от  оплеух,  многое  может  решить  доселе
гадательное в истории, российской.
     Извозчик мой поет. Третий был час пополуночи. Как  прежде  колокольчик,
так теперь его песня произвела опять во мне сон. О природа, объяв человека в
пелены скорби при рождении его, влача его по строгим хребтам боязни, скуки и
печали чрез весь его век, дала ты ему в отраду сон. Уснул, и все скончалось.
Несносно пробуждение несчастному. О, сколь смерть для него приятна.  А  есть
ли она конец скорби? - Отче  всеблагий,  неужели  отвратишь  взоры  свои  от
скончевающего бедственное житие свое мужественно? Тебе, источнику всех благ,
приносится сия жертва. Ты един  даешь  крепость,  когда  естество  трепещет,
содрогается. Се глас отчий, взывающий к себе свое чадо. Ты  жизнь  мне  дал,
тебе ее и возвращаю; на земли она стала уже бесполезна.

TOCHA

     Поехавши из Петербурга, я воображал себе, что  дорога  была  наилучшая.
Таковою ее почитали все те, которые ездили по ней вслед государя. Такова она
была действительно, но - на малое время. Земля, насыпанная на дороге, сделав
ее гладкою в сухое время, дождями разжиженная, произвела великую грязь среди
лета и сделала ее непроходимою... Обеспокоен дурною  дорогою,  я,  встав  из
кибитки, вошел в почтовую избу,  в  намерении  отдохнуть.  В  избе  нашел  я
проезжающего, который, сидя за обыкновенным длинным  крестьянским  столом  в
переднем углу, разбирал бумаги  и  просил  почтового  комиссара,  чтобы  ему
поскорее велел дать лошадей. На вопрос мой - кто он был? - узнал я,  что  то
был старого  покрою  стряпчий,  едущий  в  Петербург  с  великим  множеством
изодранных бумаг, которые он тогда разбирал.  Я  немедля  вступил  с  ним  в
разговор, и вот моя с ним беседа:
     - Милостивый государь! Я, нижайший ваш  слуга,  быв  регистратором  при
разрядном  архиве  {Разрядный  архив  -  хранилище  родословных   документов
боярства и дворянства.}, имел случаи употребить место  мое  себе  в  пользу.
Посильными  моими  трудами  я   собрал   родословную,   на   ясных   доводах
утвержденную, многих родов российских. Я докажу княжеское или благородное их
происхождение за несколько сот лет. Я восстановлю  не  редкого  в  княжеское
достоинство,  показав  от  Владимира  Мономаха  или  от  самого  Рюрика  его
происхождение.
     - Милостивый государь! - продолжал он, указывая на свои бумаги.  -  Все
великороссийское дворянство долженствовало бы купить мой  труд,  заплатя  за
него столько, сколько ни за какой товар не платят. Но  с  дозволения  вашего
высокородия, благородия или высокоблагородия, не ведаю, как честь ваша,  они
не знают, что им нужно. Известно вам, сколько блаженный  памяти  благоверный
царь Федор Алексеевич российское дворянство обидел,  уничтожив  местничество
{С  уничтожением  местничества  при  царе  Федоре  Алексеевиче   (1661-1682)
началось назначение на государственные должности  в  зависимости  от  личных
заслуг и достоинств, а не от древности и заслуг фамилии, рода.}. Сие строгое
законоположение поставило многие честные княжеские и царские роды наравне  с
новогородским дворянством {Новгородское дворянство вело свою  родословную  с
момента  разгрома  Новгорода  Иваном  Грозным  (1570)  и  было  сравнительно
небогато.}. Но благоверный же государь император Петр Великий совсем  привел
их в затмение своею табелью о рангах  {Табель  о  рангах  -  система  чинов,
утвержденная Петром I (1722). Согласно ей,  дворянское  звание  давалось  за
выслугу.}.  Открыл  он  путь  чрез  службу  военную  и  гражданскую  всем  к
приобретению дворянского титла и древнее дворянство, так сказать, затоптал в
грязь. Ныне всемилостивейше царствующая наша мать  утвердила  прежние  указы
высочайшим о  дворянстве  положением,  которое  было  всех  степенных  наших
востревожило, ибо древние роды  поставлены  в  дворянской  книге  ниже  всех
{Часть родовитых дворян не  была  удовлетворена  екатерининской  "Жалованной
грамотой  дворянству"  (1785),  которая   в   целом   расширяла   привилегии
помещиков.}. Но слух носится, что в дополнение вскоре издан будет указ и тем
родам, которые дворянское свое происхождение докажут за  200  или  300  лет,
приложится титло маркиза или другое знатное, и они пред другими родами будут
иметь некоторую отличность. По сей причине, милостивейший государь! труд мой
должен весьма быть приятен всему древнему  благородному  обществу;  но  всяк
имеет своих злодеев.
     В Москве завернулся я в компанию молодых господчиков и предложил им мой
труд, дабы благосклонностию их возвратить хотя истраченную бумагу и чернилы;
но вместо благоприятства попал в посмеяние и, с горя оставив  столичный  сей
град, вдался пути до Питера, где, известно, гораздо больше просвещения.
     Сказав сие, поклонился мне об руку и, вытянувшись прямо,  стоял  передо
мною с величайшим благоговением. Я понял его мысль, вынул из кошелька...  и,
дав ему, советовал, что, приехав в Петербург, он продал бы  бумагу  свою  на
вес разносчикам для обвертки; ибо мнимое маркизство  скружить  может  многим
голову, и он  причиною  будет  возрождению  истребленного  в  России  зла  -
хвастовства древния породы.

ЛЮБАНИ

     Зимою ли я ехал или летом, для вас, думаю, равно. Может быть, и зимою и
летом.  Нередко  то  бывает  с  путешественниками:  поедут   на   санях,   а
возвращаются на телегах. - Летом. Бревешками вымощенная дорога замучила  мои
бока; я вылез из кибитки и пошел пешком. Лежа в кибитке, мысли мои  обращены
были в неизмеримость мира. Отделялся душевно от  земли,  казалося  мне,  что
удары кибиточные были для меня легче. Но упражнения духовные не  всегда  нас
от телесности отвлекают; и для сохранения  боков  моих  пошел  я  пешком.  В
нескольких шагах от дороги увидел я пашущего ниву  крестьянина.  Время  было
жаркое. Посмотрел я на часы.  Первого  сорок  минут.  Я  выехал  в  субботу.
Сегодня праздник. Пашущий крестьянин принадлежит, конечно, помещику, который
оброку с него не берет. Крестьянин пашет с великим тщанием.  Нива,  конечно,
не господская. Соху поворачивает с удивительною легкостию.
     -  Бог  в  помощь,  -  сказал  я,  подошед  к   пахарю,   который,   не
останавливаясь, доканчивал зачатую борозду. - Бог в помощь, - повторил я.
     - Спасибо, барин, - говорил мне пахарь, отряхая сошник и перенося  соху
на новую борозду.
     - Ты, конечно, раскольник, что пашешь по воскресеньям?
     - Нет, барин, я прямым крестом крещусь,  -  сказал  он,  показывая  мне
сложенные три перста. - А бог милостив, с голоду  умирать  не  велит,  когда
есть силы и семья.
     - Разве тебе во всю неделю нет времени работать, что ты  и  воскресенью
не спускаешь, да еще и в самый жар?
     - В неделе-то, барин, шесть дней, а мы шесть  раз  в  неделю  ходим  на
барщину; да под вечером возим вставшее в лесу сено на господский двор,  коли
погода хороша; а бабы и девки для прогулки ходят  по  праздникам  в  лес  по
грибы да по ягоды. Дай бог, - крестяся, -  чтоб  под  вечер  сегодня  дождик
пошел. Барин, коли есть у тебя свои мужички,  так  они  того  же  у  господа
молят.
     - У меня, мой друг, мужиков нет, и  для  того  никто  меня  не  клянет.
Велика ли у тебя семья?
     - Три сына и три дочки. Первинькому-то десятый годок.
     - Как же ты успеваешь  доставать  хлеб,  коли  только  праздник  имеешь
свободным?
     - Не одни праздники, и ночь наша. Не ленись наш брат, то  с  голоду  не
умрет. Видишь ли, одна лошадь отдыхает;  а  как  эта  устанет,  возьмусь  за
другую; дело-то и споро.
     - Так ли ты работаешь на господина своего?
     - Нет, барин, грешно бы было так же работать. У него на пашне  сто  рук
для одного рта, а у меня две для семи ртов, сам  ты  счет  знаешь.  Да  хотя
растянись на барской работе, то спасибо не скажут. Барин подушных  {Подушные
- подушный государственный  налог,  которым  облагалось  мужское  население,
кроме дворян, духовенства и чиновников.} не заплатит; ни барана, ни  холста,
ни курицы, ни масла не уступит. То ли житье  нашему  брату,  как  где  барин
оброк берет с крестьянина, да еще  без  приказчика.  Правда,  что  иногда  и
добрые господа берут более трех рублей с души; но все  лучше  барщины.  Ныне
еще поверье заводится отдавать деревни, как то называется, на аренду.  А  мы
называем это отдавать головой. Голый наемник {Наемник  -  помещик-арендатор,
приобретавший  за  плату  во  временное  владение   имение   с   крепостными
крестьянами.} дерет с мужиков кожу; даже лучшей поры нам не оставляет. Зимою
не пускает в извоз, ни в работу в город; все работай на него, для  того  что
он подушные платит за нас. Самая дьявольская выдумка отдавать крестьян своих
чужому в работу.  На  дурного  приказчика  хотя  можно  пожаловаться,  а  на
наемника кому? {По указу Екатерины (1769)  крестьяне  не  имели  даже  права
жаловаться на помещиков под угрозой ссылки на каторгу.}
     - Друг мой, ты ошибаешься, мучить людей законы запрещают.
     - Мучить? Правда; но небось, барин, не захочешь в мою кожу. - Между тем
пахарь. запряг другую  лошадь  в  соху  и,  начав  новую  борозду,  со  мною
простился.
     Разговор сего земледельца возбудил  во  мне  множество  мыслей.  Первое
представилось мне неравенство крестьянского состояния.  Сравнил  я  крестьян
казенных с крестьянами помещичьими. Те и другие живут в  деревнях;  но  одни
платят известное, а другие должны  быть  готовы  платить  то,  что  господин
хочет. Одни судятся своими равными; а другие в законе мертвы, разве по делам
уголовным. Член общества становится только тогда известен правительству, его
охраняющему,  когда  нарушает  союз  общественный  {Радищев,  как  и  другие
философы XVIII века, считал, что государство  возникло  путем  добровольного
соглашения людей.}, когда становится злодей! Сия  мысль  всю  кровь  во  мне
воспалила.
     - Страшись, помещик жестокосердый, на челе каждого  из  твоих  крестьян
вижу твое осуждение.
     Углубленный в сих размышлениях, я нечаянно обратил взор  мой  на  моего
слугу, который, сидя на кибитке передо мной, качался из стороны  в  сторону.
Вдруг почувствовал я быстрый мраз {Мраз - мороз, холод.}, протекающий  кровь
мою, и, прогоняя жар к вершинам, нудил его распростираться по лицу. Мне  так
стало во внутренности моей стыдно, что едва я не заплакал.
     - Ты во гневе твоем, - говорил я сам себе, - устремляешься  на  гордого
господина, изнуряющего крестьянина своего на ниве своей; а сам не то  же  ли
или еще хуже того делаешь? Какое преступление сделал бедный  твой  Петрушка,
что ты ему воспрещаешь пользоваться усладителем наших  бедствий,  величайшим
даром природы несчастному - сном? Он получает плату, сыт,  одет,  никогда  я
его не секу ни плетьми, ни батожьем (о умеренный человек!) - и  ты  думаешь,
что кусок хлеба и лоскут сукна тебе дают право  поступать  с  подобным  тебе
существом как с кубарем {Кубарь - подобие волчка, юлы.},  и  тем  ты  только
хвастаешь, что не часто подсекаешь его в его вертении.  Ведаешь  ли,  что  в
первенственном уложении, в сердце каждого написано? Если я кого ударю, тот и
меня ударить может. Вспомни тот день, когда Петрушка пьян был  и  не  поспел
тебя одеть. Вспомни о его пощечине.  О,  если  бы  он  тогда,  хотя  пьяный,
опомнился и тебе отвечал бы соразмерно твоему вопросу!
     - А кто тебе дал власть над ним?
     - Закон.
     - Закон? И ты смеешь поносить сие священное имя? Несчастный!.. -  Слезы
потекли из глаз моих; и в таковом положении почтовые клячи дотащили меня  до
следующего стана.

весь текст сразу | следующая часть -->


Александр Радищев, «Путешествие из Петербурга в Москву», часть:  









Реклама на сайте | Ответы на вопросы | Написать сообщение администрации

Материалы сайта предназначены для лиц 18 лет и старше.
Права на оригинальные тексты, а также на подбор и расположение материалов принадлежат www.world-art.ru. Работаем для вас с 2003 года.
Основные темы сайта World Art: фильмы и сериалы | компьютерные игры и видеоигры | аниме и манга | литература | живопись | архитектура


счетчики банкнот цена