World Art - сайт о кино, сериалах, литературе, аниме, играх, живописи и архитектуре.
         поиск:
в разделе:
  Кино     Аниме     Видеоигры     Музыка     Литература     Живопись     Архитектура   Вход в систему    Регистрация  
тип аккаунта: гостевой  

Иван Тургенев

Записки охотника - Бирюк (1852)

Книга: И.С.Тургенев. Записки охотника
Год издания: 1977 г.
Издатель: Народная асвета
OCR: Zmiy




(Из цикла "Записки охотника")

     Я ехал с охоты вечером один, на беговых дрожках. До дому еще было верст
восемь;  моя добрая рысистая кобыла бодро бежала по пыльной дороге,  изредка
похрапывая и шевеля ушами;  усталая собака, словно привязанная, ни на шаг не
отставала от задних колес.  Гроза надвигалась. Впереди огромная лиловая туча
медленно поднималась из-за леса;  надо мною и  мне навстречу неслись длинные
серые облака;  ракиты тревожно шевелились и  лепетали.  Душный жар  внезапно
сменился влажным холодом;  тени быстро густели.  Я  ударил вожжой по лошади,
спустился в  овраг,  перебрался через сухой ручей,  весь заросший лозинками,
поднялся в  гору  и  въехал в  лес.  Дорога вилась передо мною между густыми
кустами орешника,  уже залитыми мраком; я подвигался вперед с трудом. Дрожки
прыгали по твердым корням столетних дубов и  лип,  беспрестанно пересекавшим
глубокие  продольные рытвины  -  следы  тележных колес;  лошадь  моя  начала
спотыкаться.  Сильный ветер внезапно загудел в  вышине,  деревья забушевали,
крупные капли дождя резко застучали, зашлепали по листьям, сверкнула молния,
и гроза разразилась.  Дождь полил ручьями.  Я поехал шагом и скоро принужден
был остановиться: лошадь моя вязла, я не видел ни зги. Кое-как приютился я к
широкому  кусту.  Сгорбившись и  закутавши лицо,  ожидал  я  терпеливо конца
ненастья,  как вдруг,  при блеске молнии,  на  дороге почудилась мне высокая
фигура. Я стал пристально глядеть в ту сторону - та же фигура словно выросла
из земли подле моих дрожек.
     - Кто это? - спросил звучный голос.
     - А ты кто сам?
     - Я здешний лесник.
     Я назвал себя.
     - А, знаю! Вы домой едете?
     - Домой. Да видишь, какая гроза...
     - Да, гроза, - отвечал голос.
     Белая молния озарила лесника с головы до ног; трескучий и короткий удар
грома раздался тотчас вслед за нею. Дождик хлынул с удвоенной силой.
     - Не скоро пройдет, - продолжал лесник.
     - Что делать!
     - Я вас, пожалуй, в свою избу проведу, - отрывисто проговорил он.
     - Сделай одолжение.
     - Извольте сидеть.
     Он  подошел к  голове лошади,  взял ее за узду и  сдернул с  места.  Мы
тронулись.  Я  держался за подушку дрожек,  которые колыхались,  "как в море
челнок",  и кликал собаку.  Бедная моя кобыла тяжко шлепала ногами по грязи,
скользила, спотыкалась; лесник покачивался перед оглоблями направо и налево,
словно  привиденье.   Мы   ехали  довольно  долго;   наконец  мой  проводник
остановился:  "Вот мы  и  дома,  барин",  -  промолвил он спокойным голосом.
Калитка заскрыпела,  несколько щенков дружно залаяло.  Я поднял голову и при
свете  молнии увидал небольшую избушку посреди обширного двора,  обнесенного
плетнем.  Из  одного окошечка тускло светил огонек.  Лесник довел  лошадь до
крыльца и застучал в дверь.  "Сичас,  сичас!" -  раздался тоненький голосок,
послышался топот босых ног,  засов заскрыпел,  и  девочка лет двенадцати,  в
рубашонке, подпоясанная покромкой, с фонарем в руке, показалась на пороге.
     - Посвети барину, - сказал он ей, - а я ваши дрожки под навес поставлю.
     Девочка глянула на меня и пошла в избу. Я отправился вслед за ней.
     Изба лесника состояла из одной комнаты,  закоптелой,  низкой и  пустой,
без полатей и перегородок.  Изорванный тулуп висел на стене. На лавке лежало
одноствольное ружье, в углу валялась груда тряпок; два больших горшка стояли
возле печки.  Лучина горела на столе, печально вспыхивая и погасая. На самой
середине избы  висела люлька,  привязанная к  концу длинного шеста.  Девочка
погасила фонарь,  присела на крошечную скамейку и начала правой рукой качать
люльку,  левой поправлять лучину. Я посмотрел кругом - сердце во мне заныло:
не  весело войти  ночью  в  мужицкую избу.  Ребенок в  люльке дышал тяжело и
скоро.
     - Ты разве одна здесь? - спросил я девочку.
     - Одна, - произнесла она едва внятно.
     - Ты лесникова дочь?
     - Лесникова, - прошептала она.
     Дверь  заскрыпела,  и  лесник шагнул,  нагнув голову,  через порог.  Он
поднял фонарь с полу, подошел к столу и зажег светильню.
     - Чай, не привыкли к лучине? - проговорил он и тряхнул кудрями.
     Я посмотрел на него.  Редко мне случалось видеть такого молодца. Он был
высокого роста,  плечист и  сложен на славу.  Из-под мокрой замашной рубашки
выпукло выставлялись его могучие мышцы.  Черная курчавая борода закрывала до
половины его  суровое и  мужественное лицо;  из-под сросшихся широких бровей
смело  глядели небольшие карие  глаза.  Он  слегка  уперся руками в  бока  и
остановился передо мною.
     Я поблагодарил его и спросил его имя.
     - Меня зовут Фомой, - отвечал он, - а по прозвищу Бирюк*.
     ______________
     * Бирюком называется в Орловской губернии человек,  одинокий и угрюмый.
(Прим. И.С.Тургенева.)

     - А, ты Бирюк?
     Я  с  удвоенным любопытством посмотрел на него.  От моего Ермолая и  от
других я  часто  слышал рассказы о  леснике Бирюке,  которого все  окрестные
мужики боялись как огня. По их словам, не бывало еще на свете такого мастера
своего дела:  "Вязанки хворосту не  даст утащить;  в  какую бы ни было пору,
хоть  в  самую полночь,  нагрянет,  как  снег  на  голову,  и  ты  не  думай
сопротивляться,  -  силен,  дескать,  и  ловок как бес...  И ничем его взять
нельзя:  ни  вином,  ни  деньгами;  ни на какую приманку не идет.  Уж не раз
добрые люди его сжить со свету собирались, да нет - не дается".
     Вот как отзывались соседние мужики о Бирюке.
     - Так ты Бирюк,  -  повторил я, - я, брат, слыхал про тебя. Говорят, ты
никому спуску не даешь.
     - Должность свою справляю, - отвечал он угрюмо, - даром господский хлеб
есть не приходится.
     Он достал из-за пояса топор, присел на пол и начал колоть лучину.
     - Аль у тебя хозяйки нет? - спросил я его.
     - Нет, - отвечая он и сильно махнул топором.
     - Умерла, знать?
     - Нет... да... умерла, - прибавил он и отвернулся.
     Я замолчал; он поднял глаза и посмотрел на меня.
     - С  прохожим  мещанином сбежала,  -  произнес он  с  жестокой улыбкой.
Девочка потупилась;  ребенок проснулся и закричал; девочка подошла к люльке.
- На,  дай ему, - проговорил Бирюк, сунув ей в руку запачканный рожок. - Вот
и его бросила,  - продолжал он вполголоса, указывая на ребенка. Он подошел к
двери, остановился и обернулся.
     - Вы,  чай, барин, - начал он, - нашего хлеба есть не станете, а у меня
окромя хлеба...
     - Я не голоден.
     - Ну,  как знаете.  Самовар бы я  вам поставил,  да чаю у  меня нету...
Пойду посмотрю, что ваша лошадь.
     Он вышел и хлопнул дверью.  Я в другой раз осмотрелся.  Изба показалась
мне  еще печальнее прежнего.  Горький запах остывшего дыма неприятно стеснял
мне дыхание.  Девочка не  трогалась с  места и  не  поднимала глаз;  изредка
поталкивала она  люльку,  робко наводила на  плечо спускавшуюся рубашку;  ее
голые ноги висели, не шевелясь.
     - Как тебя зовут? - спросил я.
     - Улитой, - проговорила она, еще более понурив свое печальное личико.
     Лесник вошел и сел на лавку.
     - Гроза  проходит,  -  заметил он  после  небольшого молчанья,  -  коли
прикажете, я вас из лесу провожу.
     Я встал. Бирюк взял ружье и осмотрел полку.
     - Это зачем? - спросил я.
     - А в лесу шалят...  У Кобыльего Верху* дерево рубят,  -  прибавил он в
ответ на мой вопрошающий взор.
     ______________
     *   "Верхом"   называется   в   Орловской   губернии   овраг.    (Прим.
И.С.Тургенева.)

     - Будто отсюда слышно?
     - Со двора слышно.
     Мы  вышли вместе.  Дождик перестал.  В  отдалении еще толпились тяжелые
громады туч,  изредка вспыхивали длинные молнии;  но над нашими головами уже
виднелось кое-где темно-синее небо,  звездочки мерцали сквозь жидкие, быстро
летевшие облака. Очерки деревьев, обрызганных дождем и взволнованных ветром,
начинали выступать из  мрака.  Мы стали прислушиваться.  Лесник снял шапку и
потупился.  "Во...  вот, - проговорил он вдруг и протянул руку, - вишь какую
ночку выбрал".  Я ничего не слышал,  кроме шума листьев.  Бирюк вывел лошадь
из-под навеса. "А этак я, пожалуй, - прибавил он вслух, - и прозеваю его". -
"Я с тобой пойду...  хочешь?" - "Ладно, - отвечал он и попятил лошадь назад,
- мы его духом поймаем, а там я вас провожу. Пойдемте".
     Мы  пошли:  Бирюк впереди,  я  за  ним.  Бог его знает,  как он узнавал
дорогу,   но  он  останавливался  только  изредка,   и  то  для  того  чтобы
прислушиваться к стуку топора.  "Вишь, - бормотал он сквозь зубы, - слышите?
слышите?" -  "Да где?" Бирюк пожимал плечами.  Мы спустились в овраг,  ветер
затих на мгновенье - мерные удары ясно достигли до моего слуха. Бирюк глянул
на меня и  качнул головой.  Мы пошли далее по мокрому папоротнику и крапиве.
Глухой и продолжительный гул раздался.
     - Повалил... - пробормотал Бирюк.
     Между тем небо продолжало расчищаться;  в  лесу чуть-чуть светлело.  Мы
выбрались наконец из оврага. Подождите здесь", - шепнул мне лесник, нагнулся
и,  подняв ружье  кверху,  исчез  между  кустами.  Я  стал  прислушиваться с
напряжением.  Сквозь  постоянный шум  ветра  чудились  мне  невдалеке слабые
звуки:  топор осторожно стучал по сучьям, колеса скрыпели, лошадь фыркала...
"Куда?  стой!" - загремел вдруг железный голос Бирюка. Другой голос закричал
жалобно,   по-заячьи...  Началась  борьба.  "Вре-ешь,  вре-ешь,  -  твердил,
задыхаясь,  Бирюк, - не уйдешь..." Я бросился в направлении шума и прибежал,
спотыкаясь на каждом шагу,  на место битвы.  У срубленного дерева, на земле,
копошился лесник;  он держал под собою вора и закручивал ему кушаком руки на
спину.  Я подошел.  Бирюк поднялся и поставил его на ноги.  Я увидел мужика,
мокрого,  в лохмотьях, с длинной растрепанной бородой. Дрянная лошаденка, до
половины закрытая угловатой рогожкой, стояла тут же вместе с тележным ходом.
Лесник не говорил ни слова; мужик тоже молчал и только головой потряхивал.
     - Отпусти его, - шепнул я на ухо Бирюку, - я заплачу за дерево.
     Бирюк молча взял лошадь за холку левой рукой;  правой он держал вора за
пояс:  "Ну,  поворачивайся,  ворона!" - промолвил он сурово. "Топорик-то вон
возьмите",  -  пробормотал мужик.  "Зачем ему пропадать!" -  сказал лесник и
поднял топор. Мы отправились. Я шел позади... Дождик начал опять накрапывать
и скоро полил ручьями. С трудом добрались мы до избы. Бирюк бросил пойманную
лошаденку посреди двора,  ввел  мужика  в  комнату,  ослабил узел  кушака  и
посадил его в угол.  Девочка, которая заснула было возле печки, вскочила и с
молчаливым испугом стала глядеть на нас. Я сел на лавку.
     - Эк его,  какой полил,  -  заметил лесник,  -  переждать придется.  Не
хотите ли прилечь?
     - Спасибо.
     - Я  бы  его,  для вашей милости,  в  чуланчик запер,  -  продолжал он,
указывая на мужика - да вишь, засов...
     - Оставь его тут, не трогай, - перебил я Бирюка.
     Мужик глянул на меня исподлобья.  Я  внутренне дал себе слово во что бы
то  ни  стало освободить бедняка.  Он  сидел неподвижно на лавке.  При свете
фонаря  я  мог  разглядеть его  испитое,  морщинистое лицо,  нависшие желтые
брови,  беспокойные глаза,  худые члены...  Девочка улеглась на полу у самых
его ног и опять заснула.  Бирюк сидел возле стола, опершись головою на руки.
Кузнечик кричал в углу... дождик стучал по крыше и скользил по окнам; мы все
молчали.
     - Фома Кузьмич, - заговорил вдруг мужик голосом глухим и разбитым, - а,
Фома Кузьмич.
     - Чего тебе?
     - Отпусти.
     Бирюк не отвечал.
     - Отпусти... с голодухи... отпусти.
     - Знаю я вас,  - угрюмо возразил лесник, - ваша вся слобода такая - вор
на воре.
     - Отпусти, - твердил мужик, - приказчик... разорены, во как... отпусти!
     - Разорены!.. Воровать никому не след.
     - Отпусти,  Фома Кузьмич...  не погуби.  Ваш-то,  сам знаешь, заест, во
как.
     Бирюк отвернулся. Мужика подергивало, словно лихорадка его колотила. Он
встряхивал головой и дышал неровно.
     - Отпусти,  -  повторил он  с  унылым отчаяньем,  -  отпусти,  ей-Богу,
отпусти!  Я заплачу,  во как,  ей-Богу. Ей-Богу, с голодухи... детки, пищат,
сам знаешь. Круто, во как, приходится.
     - А ты все-таки воровать не ходи.
     - Лошаденку,  -  продолжал мужик,  -  лошаденку-то,  хоть ее-то... один
живот и есть... отпусти!
     - Говорят,  нельзя.  Я  тоже человек подневольный:  с меня взыщут.  Вас
баловать тоже не приходится.
     - Отпусти! Нужда, Фома Кузьмич, нужда, как есть того... отпусти!
     - Знаю я вас!
     - Да отпусти!
     - Э,  да что с тобой толковать;  сиди смирно,  а то у меня,  знаешь? Не
видишь, что ли, барина?
     Бедняк потупился...  Бирюк зевнул и положил голову на стол.  Дождик все
не переставал. Я ждал, что будет.
     Мужик внезапно выпрямился. Глаза у него загорелись, и на лице выступила
краска.  "Ну на, ешь, на, подавись, на, - начал он, прищурив глаза и опустив
углы губ, - на, душегубец окаянный: пей христианскую кровь, пей..."
     Лесник обернулся.
     - Тебе говорю, тебе, азиат, кровопийца, тебе!
     - Пьян ты,  что  ли,  что ругаться вздумал?  -  заговорил с  изумлением
лесник. - С ума сошел, что ли?
     - Пьян!..  не  на  твои ли деньги,  душегубец окаянный,  зверь,  зверь,
зверь!
     - Ах ты... да я тебя!..
     - А мне что?  Все едино - пропадать; куда я без лошади пойду? Пришиби -
один конец;  что с голоду,  что так -  все едино. Пропадай все: жена, дети -
околевай все... А до тебя, погоди, доберемся!
     Бирюк приподнялся.
     - Бей,  бей,  - подхватил мужик свирепым голосом, - бей, на, на, бей...
(Девочка торопливо вскочила с полу и уставилась на него.) Бей! бей!
     - Молчать! - загремел лесник и шагнул два раза.
     - Полно, полно, Фома, - закричали, - оставь его... Бог с ним.
     - Не  стану  я  молчать,   -   продолжал  несчастный.  -  Все  едино  -
околевать-то.  Душегубец ты,  зверь,  погибели на  тебя нету...  Да  постой,
недолго тебе царствовать! затянут тебе глотку, постой!
     Бирюк схватил его за плечо... Я бросился на помощь мужику...
     - Не троньте, барин! - крикнул на меня лесник.
     Я  бы не побоялся его угрозы и уже протянул было руку;  но,  к крайнему
моему изумлению,  он одним поворотом сдернул с локтей мужика кушак,  схватил
его за шиворот,  нахлобучил ему шапку на глаза,  растворил дверь и вытолкнул
его вон.
     - Убирайся к  черту с  своей лошадью,  -  закричал он ему вслед,  -  да
смотри, в другой раз у меня!..
     Он вернулся в избу и стал копаться в углу.
     - Ну,  Бирюк,  -  промолвил я наконец,  -  удивил ты меня:  ты, я вижу,
славный малый.
     - Э,  полноте, барин, - перебил он меня с досадой, - не извольте только
сказывать. Да уж я лучше вас провожу, - прибавил он, - знать, дождика-то вам
не переждать...
     На дворе застучали колеса мужицкой телеги.
     - Вишь, поплелся! - пробормотал он, - да я его!..
     Через полчаса он простился со мной на опушке леса.










Реклама на сайте | Ответы на вопросы | Написать сообщение администрации

Материалы сайта предназначены для лиц 18 лет и старше.
Права на оригинальные тексты, а также на подбор и расположение материалов принадлежат www.world-art.ru. Работаем для вас с 2003 года.
Основные темы сайта World Art: фильмы и сериалы | компьютерные игры и видеоигры | аниме и манга | литература | живопись | архитектура