World Art - сайт о кино, сериалах, литературе, аниме, играх, живописи и архитектуре.
         поиск:
в разделе:
  Кино     Аниме     Видеоигры     Литература     Живопись     Архитектура   Вход в систему    Регистрация  
тип аккаунта: гостевой  

Николай Гоголь (Nikolai Gogol)

Старосветские помещики (1835)





Часть 3


     Оба старичка,  по  старинному  обычаю  старосветских  помещиков,  очень
любили покушать. Как только занималась заря (они всегда вставали рано) и как
только двери заводили свой разноголосый концерт, они уже сидели за  столиком
и пили кофе. Напившись кофею, Афанасий Иванович выходил в сени и, стряхнувши
платком,  говорил:  "Киш,  киш!  пошли,  гуси,  с  крыльца!"  На  дворе  ему
обыкновенно попадался  приказчик.  Он,  по  обыкновению,  вступал  с  ним  в
разговор, расспрашивал о работах с величайшею подробностью и  такие  сообщал
ему замечания  и  приказания,  которые  удивили  бы  всякого  необыкновенным
познанием хозяйства, и какой-нибудь новичок  не  осмелился  бы  и  подумать,
чтобы можно было украсть у такого зоркого  хозяина.  Но  приказчик  его  был
обстрелянная птица: он знал, как нужно отвечать,  а  еще  более,  как  нужно
хозяйничать.
     После  этого  Афанасий  Иванович  возвращался  в   покои   и   говорил,
приблизившись к Пульхерии Ивановне:
     - А что, Пульхерия Ивановна, может быть, пора закусить чего-нибудь?
     - Чего же бы теперь, Афанасий  Иванович,  закусить?  разве  коржиков  с
салом, или пирожков с маком, или, может быть, рыжиков соленых?
     - Пожалуй, хоть и рыжиков или пирожков, - отвечал Афанасий Иванович,  и
на столе вдруг являлась скатерть с пирожками и рыжиками.
     За час до обеда Афанасий Иванович закушивал  снова,  выпивал  старинную
серебряную чарку водки, заедал грибками, разными сушеными рыбками и  прочим.
Обедать садились в двенадцать часов. Кроме блюд и соусников, на столе стояло
множество горшочков с  замазанными  крышками,  чтобы  не  могло  выдохнуться
какое-нибудь  аппетитное  изделие  старинной  вкусной   кухни.   За   обедом
обыкновенно шел разговор о предметах, самых близких к обеду.
     - Мне кажется, как будто эта каша,  -  говаривал  обыкновенно  Афанасий
Иванович, - немного пригорела; вам этого не кажется, Пульхерия Ивановна?
     - Нет, Афанасий Иванович; вы положите  побольше  масла,  тогда  она  не
будет казаться пригорелою,  или  вот  возьмите  этого  соусу  с  грибками  и
подлейте к ней.
     - Пожалуй,- говорил  Афанасий  Иванович,  подставляя  свою  тарелку,  -
попробуем, как оно будет.
     После обеда Афанасий Иванович шел  отдохнуть  один  часик.  после  чего
Пульхерия Ивановна приносила разрезанный арбуз и говорила:
     - Вот попробуйте, Афанасий Иванович, какой хороший арбуз.
     - Да вы не верьте, Пульхерия Ивановна, что  он  красный  в  средине,  -
говорил Афанасий Иванович, принимая  порядочный  ломоть,  -  бывает,  что  и
красный, да нехороший .
     Но арбуз немедленно исчезал. После этого Афанасий Иванович  съедал  еще
несколько груш и отправлялся погулять по саду вместе с Пульхерией Ивановной.
Пришедши домой, Пульхерия Ивановна отправлялась по своим делам, а он садился
под навесом,  обращенным  к  двору,  и  глядел,  как  кладовая  беспрестанно
показывала и закрывала свою внутренность и девки,  толкая  одна  другую,  то
вносили, то выносили кучу  всякого  дрязгу  в  деревянных  ящиках,  решетах,
ночевках  и  в  прочих  фруктохранилищах.  Немного  погодя  он  посылал   за
Пульхерией Ивановной или сам отправлялся к ней и говорил:
     - Чего бы такого поесть мне, Пульхерия Ивановна?
     - Чего же бы такого? - говорила Пульхерия Ивановна,  -  разве  я  пойду
скажу, чтобы вам принесли вареников с ягодами, которых приказала  я  нарочно
для вас оставить?
     - И то добре,- отвечал Афанасий Иванович.
     - Или, может быть, вы съели бы киселику?
     -  И  то  хорошо,-  отвечал  Афанасий  Иванович.  После  чего  все  это
немедленно было приносимо и, как водится, съедаемо.
     Перед ужином Афанасий Иванович еще  кое-чего  закушивал  .  В  половине
десятого садились ужинать. После ужина тотчас отправлялись  опять  спать,  и
всеобщая тишина водворялась в этом деятельном  и  вместе  спокойном  уголке.
Комната, в которой спали Афанасий Иванович и Пульхерия  Ивановна,  была  так
жарка, что редкий был бы в состоянии остаться  в  ней  несколько  часов.  Но
Афанасий Иванович еще сверх того, чтобы было теплее, спал на  лежанке,  хотя
сильный жар  часто  заставлял  его  несколько  раз  вставать  среди  ночи  и
прохаживаться по комнате. Иногда Афанасий Иванович, ходя по комнате, стонал.
Тогда Пульхерия Ивановна спрашивала:
     - Чего вы стонете, Афанасий Иванович?
     - Бог его знает, Пульхерия  Ивановна,  так,  как  будто  немного  живот
болит,- говорил Афанасий Иванович.
     - А не лучше ли вам чего-нибудь съесть, Афанасий Иванович?
     - Не знаю, будет ли оно хорошо, Пульхерия Ивановна! впрочем, чего ж  бы
такого съесть?
     - Кислого молочка или жиденького узвару с сушеными грушами.
     - Пожалуй, разве так только, попробовать, - говорил Афанасий Иванович.
     Сонная девка отправлялась рыться по шкапам, и Афанасий Иванович  съедал
тарелочку; после чего он обыкновенно говорил:
     - Теперь так как будто сделалось легче.
     Иногда, если было ясное время и в комнатах  довольно  тепло  натоплено,
Афанасий Иванович, развеселившись, любил пошутить над Пульхериею Ивановною и
поговорить о чем-нибудь постороннем.
     - А что, Пульхерия Ивановна, - говорил он, - если  бы  вдруг  загорелся
дом наш, куда бы мы делись?
     - Вот это боже сохрани! - говорила Пульхерия Ивановна, крестясь.
     - Ну, да положим, что дом наш сгорел, куда бы мы перешли тогда?
     - Бог знает что вы говорите, Афанасий Иванович! как  можно,  чтобы  дом
мог сгореть: бог этого не попустит.
     - Ну, а если бы сгорел?
     - Ну, тогда бы мы перешли в кухню. Вы бы заняли на время  ту  комнатку,
которую занимает ключница.
     - А если бы и кухня сгорела?
     - Вот еще! бог сохранит от такого попущения, чтобы вдруг и дом и  кухня
сгорели! Ну, тогда в кладовую, покамест выстроился бы новый дом.
     - А если бы и кладовая сгорела?
     - Бог знает что вы  говорите!  я  и  слушать  вас  не  хочу!  Грех  это
говорить, и бог наказывает за такие речи.
     Но Афанасий  Иванович,  довольный  тем,  что  подшутил  над  Пульхериею
Ивановною, улыбался, сидя на своем стуле.
     Но интереснее всего казались для меня старички в то время, когда бывали
у них гости. Тогда все в их доме принимало  другой  вид.  Эти  добрые  люди,
можно сказать, жили для гостей. Все, что у них  ни  было  лучшего,  все  это
выносилось.  Они  наперерыв  старались  угостить  вас   всем,   что   только
производило их хозяйство. Но более всего приятно мне было то, что во всей их
услужливости не было никакой  приторности.  Это  радушие  и  готовность  так
кротко выражались на их лицах, так шли к ним, что поневоле соглашался на  их
просьбы. Они были следствие чистой, ясной простоты их добрых,  бесхитростных
душ. Это радушие вовсе не то, с каким угощает вас чиновник казенной  палаты,
вышедший в люди вашими стараниями, называющий вас благодетелем и ползающий у
ног ваших. Гость никаким образом не был отпускаем того же дня: он должен был
непременно переночевать.

<-- прошлая часть | весь текст сразу | следующая часть -->


Николай Гоголь, «Старосветские помещики», часть:  









Реклама на сайте | Ответы на вопросы | Написать сообщение администрации

Работаем для вас с 2003 года. Материалы сайта предназначены для лиц 18 лет и старше.
Права на оригинальные тексты, а также на подбор и расположение материалов принадлежат www.world-art.ru
Основные темы сайта World Art: фильмы и сериалы | видеоигры | аниме и манга | литература | живопись | архитектура