Эта экранизация повести Юлиана Семёнова является, на мой взгляд, одним из лучших триллеров в истории кинематографа, которым бы мог гордиться и сам Альфред Хичкок. И всё же ещё важнее, что мини-сериал воспринимается точнейшим кинодокументом эпохи «перестройки», на заре которой, предвосхищая которую произведение увидело свет. Пусть формально действие отнесено к концу 1970-х, периоду т.н. «застоя»: писатель, выступивший в качестве сценариста, и Семён Аранович привносят отдельные приметы времени¹, косвенно подводя зрителя к мысли о том, что события разворачиваются сегодня – в момент первой демонстрации по ТВ.

Это позволяет прежде всего структура развёрнутого киноромана, черты которого Семёнов придал милицейскому детективу ещё в «Петровке, 38» и «Огарёва, 6»². Многочисленные второстепенные персонажи, психологически достоверно и необычайно убедительно сыгранные рядовые – пусть стоящие на разных ступенях социальной лестницы – граждане, без видимых усилий со стороны авторов возводятся в ранг типических. Граждане, проходящие в качестве свидетелей и подозреваемых, являющиеся ли коллегами по работе или случайными знакомыми, с кем по долгу службы приходится общаться членам опергруппы. Арановичу удаётся воплотить поистине собирательный образ «новой исторической общности» – советского народа, каким он был в середине 1980-х, какие актуальные проблемы решал: от недостатков трудового законодательства и мелочной цензурной опеки на идеологическом фронте до щекотливого «еврейского вопроса». Главное же, завораживает мастерски воспроизведённый механизм отлаженного функционирования карательной (правоохранительной, как уточнит Костенко) системы, которая-то с неизбежностью и одержит верх в опасном, сложном, изматывающем Противостоянии…

Ясно, что не только для развития сверхмощной интриги понадобились и сцены из военного прошлого Кротова, хотя эпизоды действительно занимают с приближением развязки всё больше экранного времени – в полном соответствии с законами саспенса. Аранович добивается изумительной стилизации «под документ», благодаря чему Кротов оказывается буквально впечатан, вмонтирован в хроникальный материал. Будь то съёмки в нацистском штабе в начале войны, куда предатель явился вместе с раненным политруком Козелом, в концентрационном лагере, в засекреченных лабораториях по подготовке специальных агентов, в доме зажиточной фрау³ и особенно – при штурме Бреслау советскими войсками. И здесь главное не то, что в трактовке образа предателя, чью психологию вслед за следователем постигают авторы, выясняя обстоятельства жизни будущего изменника, начиная с раннего детства, режиссёр словно бросает вызов Алексею Герману⁴, предложив иную – противоположную показанной в «Проверке на дорогах» – ситуацию. Фильм завершается сценой отсмотра хроникального материала и размышлений Костенко, искренне недоумевающего, как же можно жить, оторвав собственную судьбу от судьбы своего народа, – и долгой панорамой имён павших, увековеченных в граните. Громкий пафос поразительно органичен, не воспринимается навязанным извне. Великая Отечественная война, по мысли авторов, остаётся нравственным камертоном, по которому выверяются поступки современников, что вовсе не опровергают, а дополняют слова Костенко, глубокомысленно и убеждённо говорящего о необходимости «уметь ценить время, когда довелось жить».


__________
1 – Например, в формально проходной сцене грандиозного выступления перед народной массой (иначе не скажешь!) группы «Земляне».
2 – И Олег Басилашвили, безусловно, превзошёл в мастерстве Василия Ланового, исполнившего роль полковника уголовного розыска Костенко.
3 – Тут, пожалуй, сказалось влияние «новой немецкой волны», прежде всего работ Райнера Вернера Фассбиндера.
4 – Негативно принявшему известие о приглашении на резко отрицательную роль Андрея Болтнева, «своего» Ивана Лапшина, но позднее – признавшему собственную неправоту.