Процесс постепенного не то чтобы размывания, а, скорее, обогащения новыми, подчас странноватыми нюансами героического образа гражданской войны, созданного в советском кинематографе в 1920-е, а в первую очередь – в 30-е годы, начался много раньше. В момент зарождения «оттепели». Но, наверное, именно режиссёры-«шестидесятники», творческие подходы которых¹ при всём разнообразии форм, средств выразительности, жанровых предпочтений и т.д. имели важные точки соприкосновения, сумели постичь глубинную суть этого исторического явления. Явления противоречивого и неоднозначного – но могло ли быть иначе?

В принципе, кинодраматурги Юлий Дунской и Валерий Фрид буквально годом ранее, в картине «Служили два товарища», удачно подступались к проблематике по возможности надсубъективного, подлинно диалектического воссоздания на экране борьбы идей, обернувшейся изматывающим и глубоко трагичным противостоянием людей – соотечественников. Однако потребовался незаурядный талант Александра Митты², чтобы заострить звучание проблематики даже не просто в трагикомическом, но в лубочном, почти сказочном ключе. Соответствующее обрамление атмосферы, начиная со стилизованных титров, масса курьёзных недоразумений, приключающихся с одарённым, но житейски наивным³ Владимиром в силу разных причин, колоритность образов и лукавство звучащих реплик… Всё это не позволяет усомниться в том, что экранные события являются, разумеется, ложью – но обязательно содержат тот самый намёк, что должен служить уроком добрым молодцам.

Искусство «эзопова языка», почерпнутое, кажется, именно в нетленных произведениях русского фольклора, нисколько не вступает в противоречие с правдой человеческих характеров и – по меньшей мере – вероятностью того, что похожие ситуации действительно имели место в лихие 20-е. Олег Табаков исполнил одну из лучших своих ролей – последнего индивидуалиста, «случайная» несовместность которого с представителями любой власти, будь то вполне справедливый Красный комиссар, высокообразованный Штабс-капитан⁴ или фанатичный Охрим, истово верящий в торжество анархии, оказывается на поверку закономерной. Гори, гори, моя звезда!.. Художник гораздо лучше понимает другого художника, даже если тот излишне замкнут в себе, как местный живописец с репутацией чудака, или на манер заезжего киномеханика-конформиста с готовностью, точно хамелеон, адаптируется к меняющимся условиям. Потребность в творчестве неистребима, хотя и может проявляться по-разному.


__________
1 – От Митты до Владимира Мотыля, от Элема Климова до Али Хамраева.
2 – Правда, его ленту посмотрело «всего» 11,3 миллионов кинозрителей – вдвое меньше, нежели упомянутый фильм Евгения Карелова.
3 – Это очень тонко подчёркнуто в его отношениях с юной, но не по годам здравомыслящей красавицей Крысей, постепенно, преобразуясь в Орлеанскую деву, становящейся музой художника: «Люди, забудьте страх».
4 – К слову, изобразить последних представителей российской аристократии Митта доверил собственным коллегам Владимиру Наумову и Марлену Хуциеву.