– Кто я, по-твоему? Киллер?
– Нет, ты не киллер. Ты – антикиллер.

Этот краткий диалог из «Антикиллера» /2002/ ненавязчиво объяснял зрителям, что название для фильма (точнее, Данилом Корецким – для своего бестселлера, положенного в основу) было выбрано вполне осмысленно. Подзаголовок второй части, «Антитеррор», и вовсе не нуждался в комментариях. В случае с «Побегом» /2005/ заглавие тем более несло вполне конкретный смысл, характеризуя исключительно внешнюю (фабульную) сторону поведанной истории. Что же произошло с Егором Михалковым-Кончаловским на сей раз? К чему вдруг тяга к метафоричности, подчас – на грани двусмысленности? Слово «консервы» упоминается по ходу действия не раз и не два, причём в самых разных значениях. Во-первых, имеются в виду новейшие способы записи («консервации») информации. Собственно, сыр-бор разгорается из-за того, что ветреный стрингер-одиночка запечатлевает на свою голову встречу двух высокопоставленных лиц, договаривающихся о нелегальной многомиллионной сделке. И лишь после этого Давыдов, якобы сделав копию, отправляется к лучшему другу, генералу Астраханцеву, давно влюблённому в его жену Ольгу. Тот моментально догадывается, что речь идёт о тайне ещё одних «консервов» – запечатанных контейнеров с радиоактивными материалами. Это – уже во-вторых. Вновь имеется в виду некое технологическое достижение, связанное с научным прогрессом человечества, которое может случить как во благо, так и во зло. В-третьих, привычные виды консервов считают деликатесом отбывающие срок в тех местах лишения свободы, в одно из которых, расположенное неподалёку от золотого прииска, по стечению обстоятельств и попадают Давыдов с Усольцевым. В-четвёртых, деспотичный начальник лагеря, снабжает этими продуктами отдельных заключённых в обмен на изделия из благородного металла, в обязательном порядке требуя возврата банок. Чтобы «законсервировать», разумеется, золото высокой пробы, в форме маленьких шариков подпольно вывозимое им для продажи. И, наконец, та самая, уже знаменитая мрачная шутка лагерника перед побегом, что нужно, дескать, взять с собой кого-то из врагов, который в крайнем случае и пойдёт в пути на консервы…

Как видим, консервы в фильме везде – в том или ином виде. Но дело не только в фабульных перипетиях и отдельных сюжетных деталях. В связи со своей пятой по счёту постановкой Егор Михалков-Кончаловский выдвинул целую философско-социологическую гипотезу в том духе, что «Консервы – это мы». При всей спорности предложенной словесной формулы в оригинальности, равно как и в непротиворечивости теории, ему и сценаристам Юрию Петрову и Олегу Егорову определённо не откажешь! Почему консервы? «Страна наша – консервы. Когда все природные запасы закончатся, люди начнут есть друг друга, что, по сути, и происходит. Мы живем за счёт того, что нас потребляют изо всех сил, это нефть, лес, рыба»… Но, возможно, дело ещё и в том, что каждый стремится существовать в собственном замкнутом мирке, искусственно отгораживаясь от необъятной Вселенной. Злосчастный стрингер неделями не выходил из своей коморки. Давней мечтой Астраханцева, вроде как офицера в девятом поколении, было, как выяснится, улететь в Африку – подальше от людей и вообще родной страны, на которой он давно поставил крест. Начальник лагеря в по-настоящему колоритном (на грани буффонады!) исполнении Сергея Векслера и вовсе окружил себя исключительно золотыми изделиями, забывая про воистину драгоценный металл, только когда требуется выпить и закусить. И прочее… А уж «консервация» сознания посетителей некоего странного, почти сюрреалистического ночного клуба, куда случайно попадают беглецы, носит и вовсе запредельный характер. Как не без издёвки замечает Фома, «это ж та же зона, только для психов». А вот тех, кто – подобно Давыдову или Усольцеву – не согласен на добровольное самоограничение, на обуздание своей гражданской, политической, идеологической и т.д. позиции, ждёт наказание. Принудительная внешняя «консервация».

Таким образом, куда ни кинь – всюду клин. Везде и всегда консервы. К счастью, у авторов хватило самоиронии, чтобы не настаивать на исключительной подлинности показанных событий. Тем самым – не совершив греха «консервации» собственной точки зрения, до глубины души уверовав в свою «теорию заговора». И почти заставив поверить зрителя! Оговорка¹ относительно того, что всё приключившееся произошло не совсем на самом деле, кажется на удивление к месту. Это вовсе не снимает остроты проблемы, когда отдельные индивиды, проявляя личный героизм, выполняют работу, которая – «в принципе!» – находится в ведении ФСБ и иных специальных служб. Однако при таком раскладе обвинения в сомнительности отдельных сюжетных линий и недостоверности мелочей, хочется сказать, априори лишены смысла. «Консервы» в любом случае остаются мастерски снятым и энергично смонтированным² боевиком. Отличным зрелищем, которое – вовсе не в ущерб глубокомысленному и неоднозначному подтексту –полностью оправдывает затраченные солидные (порядка $5,5 млн.) средства. С превосходно поставленными «ударными» сценами, с прекрасно подобранными типажами и выразительной игрой известных актёров, начиная с Марата Башарова и Алексея Серебрякова. Вот пример продуктивного подхода к понятию «профессионализм», от которого многие наши режиссёры традиционно открещиваются. Открещиваются, предпочитая категорию «талант», возводя её в догму. Иными словами – бездумно «консервируя»…


__________
1 – Между прочим, очень распространённый в мировом кинематографе драматургический приём, почему-то почти не используемый у нас. На ум приходит разве что незабвенная комедия Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию».
2 – Режиссёр говорил в интервью, что подготовил две версии: для кинопроката и – с хронометражем в полтора раза больше – для демонстрации по ТВ (по телеканалу РТР). Канва истории в обоих случаях сохранена, но при этом разные «Консервы» отличаются не только некоторыми сценами, но даже склейками внутри эпизодов.