Очень сложно писать отзыв об этом кинофильме - в нем заложено столько идей и слоев киноповествования, о нем написано столько диссертаций и эссе, что сама идея отразить все это в одном отзыве представляется чрезмерно грандиозной и непосильной. "Окно во двор" настолько всеобъемлющий фильм в плане киноязыка и насыщенности деталями, что любой отзыв будет неполным и упрощенным.
Начнем со "звезд", которые все, как на подбор, личности неординарные не только на в плане киноремесла. Бригадный генерал Джеймс Стюарт, из трио друзей (и любовного треугольника), состоявшего из него, Генри Фонды и Маргарет Саллаван, служивший боевым летчиком во время Второй мировой войны и войн в Корее и Вьетнаме. Расцветом своей довоенной карьеры Стюарт обязан сотрудничеству с Фрэнком Капрой, который также убедил забросившего актерское ремесло Джеймса вернуться после окончания войны в Голливуд, снявши его в вечно актуальной "Этой замечательной жизни". Позже Стюарт снялся в нескольких фильмах Альфреда Хичкока, включая "Окно во двор", где он играет фоторепортера Джеффа, сломавшего ногу и изнывающего от жары и безделия в своей квартире. Княгиня Монако Грейс Патриция Келли - эталон элегантности, идеал красоты, натуральная блондинка с лицом, словно высеченным из мрамора, а также любимая актриса Альфреда Хичкока, получившая за свою короткую кинокарьеру "Оскар" и два "Золотых глобуса". В "Окне во двор" Келли играет любовницу Джеффа - модель и светскую львицу Лизу, которая хочет выйти за Джеффа замуж. Домохозяйка Телма Риттер, начавшая актерскую карьеру в 42 года, и получившая 6 номинаций на "Оскар", четыре из них подряд. Риттер играет сиделку Джеффа Стеллу - острую на язык и довольно циничную даму, ведущую великолепные и довольно язвительные диалоги с Джеффом. И, разумеется, "мастер саспенса" Альфред Хичкок, превративший "Окно во двор" в своеобразную рекурсию вуайеризма, смешивая реальность и иллюзию и поднимая вопрос о том, насколько наблюдаемая реальность является лишь игрой воображения наблюдателя.
Начинается фильм с "поднятия занавеса" - открытия штор окна во двор в комнате Джеффа, перспектива которой на протяжении фильма одновременно будет являтся и перспективой Джеффа, и перспективой зрителя. Звуковое сопровождение состоит исключительно из разговоров и уличного шума, и лишь иногда музыки, которую играет на пианино сосед-композитор или граммофон. Зритель полностью вовлекается в участие в фильме и словно становится Джеффом, одноврененно с ним подглядывая за соседями, но при этом подглядывая и за самим Джеффом. Что же видит прикованный гипсом к инвалидной каляске Джефф? Изнуренный жаром и безделием, он наблюдает за соседями, каждый из которых превращается в персонажа немого кинематографа, нарратором которого становится Джефф. Зритель не слышит самих персонажей - он лишь видит их "глазами" Джеффа и складывает о них свое представление через его комментарии. Стелла обвиняет Джеффа, наблюдающего за соседями, в вуайеризме. Но разве не то же самое делает зритель, вместе с Джеффом наблюдающий и за соседями, и за самим Джеффом? Более того, насколько Джефф, как комментатор наблюдаемого, заслуживает доверия? Не является ли все показанное на экране фикцией, сконструированной воображением Джеффа, либо его сном? Подобно тому, как сам фильм является фикцией, сконструированной воображением Хичкока. И насколько вообще реальность доступна нашему восприятию до того, как она станет частью нашего воображения?
Дело в том, что Джефф не горит желанием изменять свои привычки холостяка и жениться на Лизе, несмотря на ее обворожительные красоту и шарм. Да, Лиза соблазнительна как балерина мисс Торсо (туловище), за упражнениями которой в нижнем белье подглядывает Джефф. С Лизой можно предаться всему тому, чем занимаются новобрачные соседи за другим, плотно зашторенным, окном. Так и хочется посвятить любимой песню "Лиза", сочинением которой занимается другой сосед - композитор. Однако есть и другая сторона брака - другой кинофильм, вернее, квартира другого соседа, предлагает иную историю - там когда-то свободный, как Джефф, коммивояжер Ларс Торвальд, вынужден терпеть издевательства своей жены, весь день бездельничающей в постели и облаченной в пеньюар, подозрительно напоминающий тот, в котором вскоре будет дефилировать перед Джеффом Лиза. Но и бросать Лизу бесчеловечно - на первом этаже живет несчастная "мисс Одинокое Сердце", воображающая себе компанию и, в одной из сцен, одетая в зеленое платье - такого же цвета, как у Лизы. Центральной в борьбе этих нарративов становится история Ларса Торвальда и его жены. Джеффу кажется, что Торвальд, которому надоели бесконечные издевательства, убил свою миссис. Где-то так же, как Джефф хотел бы наконец избавиться от Лизы, талантом которой, по его словам, является создание неприятностей. Знакомый детектив Джеффа отметает его подозрения об убийстве, настаивая на том, что это лишь игра его воображения. Мастерски манипулируя ракурсом, Хичкок смещает перспективу камеры, предлагая вид "от лица" детектива, делая его главным нарратором и сбивая зрителя с толку.
Интрига фильма, казалось бы, состоит в том, убил ли Ларс Торвальд свою жену. Но, может быть, она в том, женится ли Джефф на Лизе? Ведь все происходящее за "окном во двор", поразительно отражает то, что происходит в комнате Джеффа. Вернее даже - в его голове. То, что он наблюдает "за окном", или в своем воображении, становится даже более реальным, чем то, что происходит в его комнате. Кто в здравом уме будет наблюдать за какой-то "мисс Туловище" или "мисс Одинокое Сердце" за окном, когда у тебя в комнате находится великолепная Грейс Келли? Однако Лизе, даже надев пеньюар, пришлось закрыть все шторы на окнах для того, чтобы стать центром внимания Джеффа. Она даже пошутила сказав, что сможет отвлечь Джеффа от "мисс Туловище" лишь переехав в апартаменты напротив и исполняя каждый час стриптиз перед окном. И в самом деле, по-настаящему Лиза привлекает внимание Джеффа и становится частью его реальности лишь тогда, когда становится частью его фантазии - выходит из комнаты и проникает в апартаменты Ларса Торвальда, превратившись в отважную героиню триллера, наблюдаемого Джеффом и зрителями. Лишь тогда она заслуживает "кольцо" на безымянном пальце, добытое отвагой и приключениями...
Слой за слоем истории соседей, Джеффа, Лизы, а также Хичкока, наблюдающего за зрителем с экрана и проламывающего к нему четвертую стену в то время, как зритель наблюдает за его воплощенным в реальность воображением, а также самого зрителя, вовлеченного в наблюдение, накладываются друг на друга и переплетаются. Было ли убийство? Насколько соответствует реальности нарратив Джеффа относительно наблюдаемого на экране? Наблюдаем ли мы вооще расследование убийства, или же кошмарный сон Джеффа о женитьбе на Лизе? Насколько вообще "реальна" для нас реальность, пока она не становится частью нашего воображения? Исследования начала 1950-х в США показывали, что большинство американцев видят черно-белые сны, однако уже в 1960-х большинство стало видеть цветные сны. Дело в том, что до начала 50-х, кино в США было, преимущественно, черно-белым, а уже в 60-х, в основном цветным. Если сноведения, это отражение нашего бессознательного, то насколько влияние на сновидения кинематографа искажает наше бессознательное и насколько последнее отражает наш непосредственный опыт, а не увиденное нами на экранах? Насколько то, что влияет на наше бессознательное, почерпнуто нами из реальности, а не из фантазий? Увидел ли бы Джефф Лизу настоящей, если бы не наблюдал ее через объектив своей камеры как героиню своей фантазии-триллера? Клайв Льюис писал, что у воображаемых существ их внутреннее находится вовне - они видимые души, и что человека можно рассмотреть лишь в том случае, если поместить его в воображение и смотреть на него, как на сказачного героя.
Несомненное мастерство Хичкока состоит в том, что большинство зрителей не заметят этих слоев повествования, как и самого Хичкока, чинящего часы в апартаментах композитора. Кто-то будет прикован к экрану фирменным хичкоковским саспенсом, следя за отважными приключениями Лизы, охвачен чувством беспомощности во время противостояния в темных апартаментах, у кого-то екнет сердце после пронзительного, ломающего четвертую стену взгляда Торвальда, кто-то будет захвачен детективной интригой, другие - искрометными диалогами Джеффа со Стеллой и Лизой, романтической историей, или же будут заворожены аристократическим шиком элегантной красавицы Грейс Келли, словно на показе мод, с каждым появлением на экране демонстрирующей новый великолепный наряд. Когда, после завершения нарративов, словно занавес опустятся шторы, положив конец подглядыванию зрителей, они наверняка окажутся довольны, каждый по-своему.
|
