Антон Павлович Чехов уверял Николая Лескова, что показать собирательный образ царской России не входило в замысел «Палаты № 6», – но тем глубже и точнее видится его замечательный рассказ. Думаю, что Сэмюэл Фуллер, поведавший во многом схожую (и по тематике, и даже композиционно¹) историю, уже не стал бы утверждать ничего подобного. «Шоковый коридор», снятый, по уверению режиссёра-сценариста, за десять (!) дней в недорогих декорациях и вообще считавшийся типичным фильмом класса «B», воспринимается одной из самых острых, честных, кричаще злободневных кинолент эпохи.

Три пациента – три свидетеля. Каждый олицетворяет собой общественную проблему, угнетающую с такой силой, что, по мысли автора, сознание конкретного человека её давление вынести неспособно. Стюарт считает себя Генералом – героем гражданской войны, ожидающим приказа идти в атаку. Но Джонни-то в курсе, что истинной причиной помешательства стало участие в совсем других, не столь праведных боевых действиях – на корейской земле. Из обрывочных признаний становится ясно, что был плен, была попытка перейти на сторону противника, было возвращение на Родину через обмен пленными – и было обвинение в предательстве, в принятии коммунистических взглядов. А как ещё может отреагировать на это человек, воспитанный в духе воинствующего патриотизма? Трент стал первым темнокожим студентом престижного Южного университета – казалось бы, политика расовой сегрегации, официально объявленная властями, реализуется полным ходом. Но… лишь теоретически, ибо мощный социальный прессинг со стороны белых людей, с пелёнок впитавших идеалы Ку-клукс-клана, не в состоянии выдержать ничья психика. «Убей ниггера, пока он не женился на моей дочери!» – разражается криком Трент, отождествивший себя с обидчиками. Наконец, доктор Боден – блестящий учёный, лауреат Нобелевской премии, причастный к разработке ядерной и водородной бомб. Предпочёл сбежать из мира, настойчиво и расчётливо стремящегося к полному самоуничтожению, и теперь обладает разумом шестилетнего ребёнка, озабоченного только играми и рисованием.

Фуллер, начинавший на стезе репортёра криминальной хроники, имел слишком ясное представление о неисцелимых кровоточащих язвах, коими поражён общественный организм родной страны. Болезненных настолько, что на их фоне изыскания почтенных профессоров Фрейда или Юнга² покажутся детским лепетом. Фильм начинается и завершается цитатой из Еврипида (425 год до н.э.): «Кого боги хотят уничтожить, того они сначала сводят с ума». Невозможно остаться в здравом сознании, надышавшись вирусом³ всеобщего помешательства, иногда, как в случае с любителем оперы Пальяцци, видящегося безобидным, но чаще – принимающего формы крайней одержимости, как у троих очевидцев. «Маленький Хичкок», как его тогда называли, резко усиливает шоковое воздействие на зрителя, вводя причудливые цветные кадры – и восходя к откровенно психоделическим образам под занавес, исчерпывающе объясняя, что же произошло с Джонни, что так ужаснуло Кэйти.


__________
1 – Это отмечал ещё советский критик Ромил Соболев, а вот упоминаний о том, читал ли американский кинематографист произведение русского классика, я не нашёл.
2 – Чьи портреты висят в кабинете доктора Фонга.
3 – И это не просто метафора; где-то вычитал высказывание одного уважаемого психиатра: «Кто сказал, что шизофренией нельзя заразиться? Мы просто пока не выявили вирус!»