Не то чтобы часто, но бывает, что при просмотре возникает неловкое ощущение из-за того, что не рискуешь и предположить: кому же кинематографисты адресовали своё произведение? Это – как раз тот случай. Местами даже закрадывается подозрение, что актёр Скотт Гленн, воплощающий образ неординарного блюстителя закона («закона… любви», как он себя характеризует сам), понадобился режиссёру исключительно потому, что отмечался в аналогичных, крайне странных проектах ранее. Допустим, в «Ненормальных» /1994/ Нормана Рене, по поводу которых переводчик и известный отечественный видеообозреватель Михаил Иванов задался, помнится, сакраментальным вопросом из серии: что, душевнобольные нынче тоже снимают фильмы? «Медовый месяц Камиллы»¹, право, наталкивает на схожие соображения.

С одной стороны Грегори Маккензи и кинодраматург Ник Пустэй намеренно нарушают (если не разрушают) привычные жанровые законы. История Камиллы и Сайлэса лишь поначалу напоминает благостную мелодраму о том, как двое влюблённых решают сочетаться священными узами брака и устроить себе красивое свадебное путешествие, вопреки запретам для жениха, выпущенного из тюрьмы досрочно за примерное поведение. Как-то не позволяют события и возвести картину в ранг человеческой драмы, претендующей на раскрытие всей сложности межличностных отношений, вечного взаимного непонимания мужчины и женщины. Не возникает также зловещей тени хоррора, хотя сюжетные повороты к тому, в принципе, располагают. Наконец, ленту с большой натяжкой можно отнести к числу кинофантазий – при всех несомненных перекличках с творчеством корифеев данного течения, от Тима Бёртона до Дэвида Линча. Мизерные ($3,8 тыс.) кассовые сборы, в частности, в США – полностью подтверждают гипотезу о практически полной несовместимости произведения с природой ожиданий широких зрительских масс. А с другой стороны мышление режиссёра и сценариста не настолько своеобразно и глубоко, чтобы признать картину значительным достижением авторского кинематографа или хотя бы – оригинальной попыткой осмысления жанровых конструкций.

По-моему, разгадка феномена кроется в знаменательном стечении обстоятельств, сопутствовавших созданию фильма. Мало того, что Маккензи лично совместил приятное с полезным, параллельно сыграв собственную свадьбу, куда пригласил Сьенну Миллер в качестве подружки невесты, а Джеймса Франко – шафером. Ещё и Пустэй, посетив Ниагарский водопад вместе с подругой, чтобы посмотреть, как идут съёмки, вскоре… сделал избраннице предложение. А ведь удивительная, почти волшебная романтика действительно пробивается сквозь странности и откровенные нелепости экранного действа. И особенно тонко, к удивлению поклонников своих партий в боевиках, её чувствует… Дэвид Кэррадайн, совершенно неожиданный в обличии престарелого любителя лошадей, раскрашенных им во все цвета радуги.


__________
1 – «Поясняющий» прокатный вариант названия на поверку мало что поясняет.