Попытка Майкла Мура, ранее привлёкшего к себе внимание лентой «Роджер и я» /1989/, едко высмеять в «Канадском беконе» /1995/ фобии Правительства и Президента США, не знающих, куда вести народ далее, потерпела… оглушительное фиаско. Так что ему пришлось возвращаться в жанр документального кинорасследования, чтобы, изложив практически те же самые истины, снискать подлинный триумф. А вот менее, казалось бы, одарённому Полу Уайтцу нечто подобное удалось! Пусть и лишь в пятой по счёту полнометражной картине, благо что сорокалетний режиссёр и сценарист родом из Нью-Йорка от фильма к фильму шлифовал найденную стилистику, добиваясь всё более высоких художественных результатов. Правда, наивысшим уайтцевским достижением остаётся «Крутая компания» /2004/, отобразившая миросозерцание автора с кристальной чистотой, почти лишённая коммерческих примесей, всё-таки наличествовавших и в лентах «Вниз на землю» /2001/ и «Мой мальчик» /2002/, и тем более в дебютном «Американском пироге» /1999/. «Американским мечтам» всё-таки не хватает лёгкой алогичности событий, вовсе не подчиняющихся мимолётным человеческим желаниям и, более того, крайне редко разворачивающихся в соответствии с логическими схемами, изобретёнными умом. И ещё чрезвычайно неубедителен… Впрочем, начнём по порядку.

Деннис Куэйд, мастерски исполнивший роль опытного руководителя той самой «крутой компании», смещённого молодым парвеню, ничуть не менее проникновенен в образе Президента, в чьей фамилии, Staton, вполне может послышаться слово «state» – не только ‘штат’, но и ‘положение’, и ‘ранг’, и, главное, ‘государство’. Невольная ассоциация лишь усиливает комический эффект от глупой ситуации, куда глава страны вынужденно завёл администрацию и прежде всего – её руководителя, бессменного автора своих публичных речей, столь же всезнающего, сколь безымянного и многоликого. Уиллем Дафо превосходен в качестве идеолога №1, персонифицировавшего в себе американский подход к политике, построенный на принципе т.н. «социальной инженерии» – убеждённости в том, что История вершится в кабинетах, лучше в овальных. Смешно как раз то, что попытки вернуть всё на наезженную колею, иными словами – обуздать обстоятельства, явно выходящие за рамки привычных представлений, в конечном итоге сводятся к знакомым, то есть логичным и рациональным решениям. Даже когда это касается участия Стэйтона в телевизионном конкурсе…Есть и другая, враждебная сторона. А именно – подпольная террористическая сеть, разветвлённая, бесперебойно финансируемая, хорошо оснащённая. Ещё одно, грубо говоря, скопище умников, исходящих в своих поступках из набора собственных догм, базирующихся на всё тех же, рационалистических предпосылках. Уайтц подразумевает вовсе на религиозные (исламистские) корни подобных «борцов за свободу», но исключительно – веру в то, что мир можно изменить: был бы подходящий план. Понятно, почему боевики арабского происхождения также заинтересовались грандиозным теле-шоу, победить в котором имеет все шансы их соотечественник Омер, временно нашедший кров у дальних родственников.

Кроме того, отдельное, но не менее важное и заметное место в интриге (а значит, в самой жизни) режиссёром-сценаристом отведено массам. Не ленинским революционным массам, но типичнейшим обладателям массового мышления – обывателям в своём самом безупречном, американском варианте. Таковой как раз является вторая претендентка, даже фамилия которой (Kendoo) намеренно звучит, как заклинание: «can do» – ‘смогу сделать’. Вместе с матерью и ушлым агентом Салли (эта роль была написана специально для Мэнди Мур) тоже искренне надеется изменить если не мир в целом, то – своё собственное существование, добившись успеха в том, что следует намеченному жизненному плану.

Все три равновеликие сюжетные линии, поначалу развивающиеся параллельно, как раз должны пересечься в момент торжественной трансляции программы «Американские мечты» – в момент, не такой и маловероятный; режиссёр-сценарист признавался, что идея фильма родилась во время просмотра похожего ток-шоу, под названием «Американский идол». Но и до знаменательного события действительность, по метким и не лишённым ехидства авторским наблюдениям, грозит то и дело расстроить любые планы и выйти из-под всякого контроля. Это в равной степени касается всех. И сильных мира сего, которым, к примеру, вдруг захочется взглянуть на мир самостоятельно. И религиозных фанатиков, способных в одночасье, скажем, воспылать совсем иной страстью – к творческому самовыражению. И среднестатистических приверженцев «общества потребления», чья извечная «американская мечта» может оказаться – ради разнообразия и в порядке исключения – не столь уж неосуществимой. И даже современных демиургов, устало и без интереса творящих очередной миф; Хью Грант в обличии Мартина Твида словно вступил в полемику с Хоффаном из «Плутовства» /1997/. Если же кратко, то суть сделанного Уайтцем открытия, неплохо облечённого в форму сатиры, местами жутко смешной, формулируется примерно так: жизнь развивается совсем не по тем законам, какие не столько вывел, сколько сочинил человек разумный. Но по тем, о существовании которых можно получить очень и очень отдалённое представление, лишь отринув чуть ли не сразу все привычные схемы, или концепции, или правила. В том и видится половинчатость замысла режиссёра-сценариста, всё-таки не отважившегося на большее, нежели вложить идею в подтекст, лично-то – прибегнувшего к продуманной и оттого чуть искусственной художественной конструкции. А ведь избежать компромисса было возможно, во всяком случае – в рамках авангардизма, что продемонстрировал, допустим, Миклош Янчо в «Гороскопе Иисуса Христа». И тем более в данной связи непростительна развязка, выглядящая так, словно Уайтц в последний момент одумался и вознамерился пойти на попятную. Зачем, если коммерческому успеху фильма такое решение всё равно не помогло?