World Art - сайт о кино, сериалах, литературе, аниме, играх, живописи и архитектуре.
         поиск:
в разделе:
  Кино     Аниме     Видеоигры     Музыка     Литература     Живопись     Архитектура   Вход в систему    Регистрация  
  Рецензии и биографии | Рейтинг кино и сериалов | База данных по кино | Кинопрокат   
тип аккаунта: гостевой  

 Основное
-авторы (35)
-релизы
-связки


 Промо
-постеры (3)
-кадры
-трейлеры


 На сайтах
-imdb


 Для читателей
-написать отзыв
-нашли ошибку?
-добавить информацию
-добавить фильм

Над страницей работали:
Contributor



буду смотретьсмотрюпросмотреноброшенов коллекциивсе спискинаписать отзывредактировать<-->


Далекие голоса, застывшие жизни (1988, постер фильма)
видео 0 | постеры 3 | кадры 0
Далекие голоса, застывшие жизни


НазванияDistant Voices, Still Lives
ПроизводствоВеликобритания, Германия
Форматполнометражный фильм
Хронометраж85 мин.
Жанрдрама
Первый показ1988.09.11 (Канада)
РежиссёрТеренс Дэвис
Сценарий, идеяТеренс Дэвис
В ролях Дан Уильям, Лоррейн Эшбурн, Жан Бот, Карл Чейз, Крис Дарвин, Салли Дэвис и другие


Средний балл------------
Проголосовало------------
Место в рейтингефильм ещё не попал в рейтинг
Проголосуйте 


Рецензия
© Нина Зархи, Сборник «Киноглобус — двадцать фильмов 1988 года»

Помните «Singing in the Rain» («Поющие под дождем»), давний голливудский мюзикл с неподражаемым Джином Келли в главной роли? Фильм столь же восхительный, сколь и неправдоподобный...

«Когда я впервые попал в Америку — в возрасте вполне зрелом,— я всерьез рассчитывал встретить там людей, «поющих под дождем». Даже если сорокачетырехлетний английский режиссер Теренс Дэвис, проснувшийся после второй своей картины — от грома фестивальных оваций и критических дифирамбов — знаменитым, беседуя с интервьюером, слегка кокетничает беспримерно похвальным в наши дни простодушием, он все равно этим своим признанием облегчает нам понимание собственных художнических устремлений. Не просто влюбленность в кинематограф, но и радостная готовность сдаться в плен его мифам, подчиниться родовому праву этого искусства на волшебную неправду перевоссозданной реальности,— вот что питает фильм «Далекие голоса, застывшие жизни»; пронизывает каждый его кадр, каждую тщательно срежиссированную мизансцену; чертит маршрут свободно парящей камеры, ее неразумных — с точки зрения топографии и хронологии — путешествий; объясняет откровенные, обращающие на себя внимание монтажные стыки. Эта «культурная» киноработа возрождает традицию «подношений» — не на содержательном уровне, но на уровне стиля английский фильм воспринимается как «подношение кинематографу».

С достоинством подчеркивает Теренс Дэвис стремление обойтись собственно кинематографическими средствами, отринув и намек на повествовательность, и пиетет перед словом. Его фильм вообще мог бы быть немым, если б не песни, но и их способ существования, их роль в поэтике картины лишь усугубляют ощущение внесемантичности слова в ее структуре. Герои поют не для того, чтобы комментировать происходящее или двигать экранный сюжет,— они обращаются прямо в зал, и сам объект авторского внимания — их «далекие голоса» — уравнивается в правах с «застывшими жизнями», точнее, они-то и есть «still lifes» — «натюрморты», то есть лирические свидетельства, картинки, отложившиеся в личной памяти автора, и одновременно, благодаря точному выбору кинематографических моделей, представляющие коллективную память послевоенного поколения.

В прямой условности общения персонажей с залом, которая, усиливая эффект остранения пережитого, подчеркивая мифологизм «натюрмортов прошлого», и оформляет, и узаконивает его как мифологизм «ретро-сознания»,— в этой условности вновь и вновь звучит гимн всесильной магии искусства. Именно этим, я думаю, можно объяснить бесшабашность мастера, легко впускающего зрителя в свою мастерскую: как заметил Харлан Кеннеди, кинематографические приемы и «всякая творческая арматура» у Дэвиса не спрятаны, а напротив, выставлены напоказ. «Режиссер снимает фильм о памяти и одновременно о том, как делать фильм о памяти». Возможности кино кажутся ему безграничными: язык кинематографа, его образность словно созданы для того, чтобы рассекретить скрытое, обнажить механизм появления «второй реальности». Рожденной не искусством только, но человеческим сознанием, пробивающимся к осмыслению мира.

Немифологизированной реальности вроде бы вообще нет места в экранном пространстве фильма, и, может, от этого он начисто лишен морализма противостояний, обобщений и формул. Взгляд режиссера лиричен, понимание всех событий изнутри автором-ребенком не корректируется — постфактум — пониманием этих же ситуаций автором — умудренным мужем. Не поверяется его опытом, не подвергается трезвому анализу. Интересно вот что: картина Теренса Дэвида, ясно и бесхитростно подающая жизнь простую и безыскусную, не напускающая на себя никакого многозначительного тумана, в то же время пленяет именно недосказанностью, загадочностью полутонов, ощущением текучести смыслов, зыбкости и ускользаемости впечатлений, чувств, наблюдений...

Британское кино после долгих лет небытия переживает сегодня волнующие мгновения славы. Джармен и Гринуэй, Бил Форсайт и Айвори, Бриджес и Лей, дерзкие молодые, неожиданно обласканные прозорливым руководством «Четвертого канала» телевидения, получили доступ в кинопавильоны. В этом ряду и новое для нас имя Теренса Дэвиса: шумные международные премьеры его картины, престижная премия «Золотой Леопард» в Локарно, номинация — в числе всего лишь пяти достойных соперников — на первый Европейский киноприз за кинорежиссуру.

...Видите, как значима вещественная, предметная сторона жизни,— словно бы с этого начинается фильм,— как значим ежедневный бытовой ритуал. Но вдруг обрывает себя: в молчаливо напряженных сюжетных цезурах, как будто в недоумении застывает перед нами одна и та же картинка — дверной проем, лестница на второй этаж, зеркало на стене — «визитная карточка» традиционнейшего английского дома. Другой имидж — банальная семейная фотография. Фильм останавливается, засомневавшись: неужели так уж значим, в самом деле, этот пресловутый уклад и распорядок, что малейшие отклонения от него неумолимо обрекают на гибель нечто сущностное в человеке, в мире? И что здесь первично, в конце концов? И что способно поколебать непоколебимую, несокрушимую, неподвластную, кажется, никаким таранам британскую стабильность?

«Радиодни» — так мог бы, вслед за Вуди Алленом, назвать свой фильм Теренс Дэвис. История его создания не совсем обычна. Сначала режиссер снял сорокапятиминутную ленту «Далекие голоса». Она понравилась, и через два года ему дали возможность снять продолжение: действие второй части, «Застывшие жизни», происходит спустя два года после событий первой. Режиссер возвращается в собственное детство, в 50-е годы, на рабочую окраину Ливерпуля — в семье ливерпульских бедняков он был младшим, десятым ребенком. Город, впрочем, узнаваем только по легендарному битловскому акценту, поскольку автору важно не «где», а «когда».

«Теплым воскресным утром вы открывали окно — и казалось, вся Англия слушает «Light Programme»,— с нежностью вспоминает Дэвис, не стесняясь своей печали по тем благословенным временам, когда «радио объединяло людей так, как телевидение объединить не может». Главная партия в его странном мюзикле написана для радио. Сорок песен: от шлягеров, которые распевала вся Британия, до Бриттена и Бона Уильямса,— фрагменты популярных радиопередач живут в фильме самостоятельной жизнью. «Далекие голоса» покидают приемник (чаще всего невидимый, существующий где-то за кадром), иногда увлекая за собой камеру, а иногда сталкиваясь с ней где-то на полпути, перетекают в комнату, песни подхватываются и разыгрываются персонажами, на наших глазах выстраиваясь в нечто законченное. В картинку. Слово, мелодия, голос обретают недостающее им визуальное измерение. И, напротив, безмолвная, бессловесная каждодневность наделяется речью, получает возможность выразить себя, о себе поведать.

В этом отсутствии самодостаточности, завершенности, в аскетической сдержанности радиоискусства заложено приглашение слушателя к сотворчеству, к инсценировке. И Теренс Дэвис материализует этот шанс в точном стилистическом приеме: одни эпизоды начинаются с незримого радиоголоса, звучащего на белом полотне экрана, когда высветляется и пропадает старая коричневатая фотография из семейного альбома, а потом постепенно, все четче, четче проступает из неясности движущаяся картинка, оживший снимок. Другие эпизоды, наоборот, медленно угасают со смертью звука...

Существуют внутри ретротрадиции фильмы-«воспоминания», похожие на стенограммы мучительного процесса «поиска утраченного времени». «Далекие голоса, застывшие жизни» фиксируют не процесс, но результат, не «воспоминание», а память: память, материализованную в готовых картинках, заботливо увековечивших для нас сегодняшних нас вчерашних. Память, что всегда живет в нас, и достаточно лишь порыться на дне души, словно на книжной полке, и извлечь ее на свет божий, как толстый альбом с семейными фотографиями. Недаром эта английская картина (и здесь грех не помянуть национальную традицию) впечатывается в сознание благодаря незабываемым лицам. Лицам тех, кто «позировал фотографу». Ведь только лица, в сущности, и даруют волшебное чувство неповторимости всем этим тоскливо одинаковым, пылящимся в каждом доме, канонически не оригинальным семейным снимкам. Боже мой, какие же выразительные лица смотрят на нас с кадров-фотографий английского фильма! Каких чутких актеров нашел Теренс Дэвис! Старшая сестра и младшая, старший брат, соседи, и особенно мать и отец,— в каждом тип и характер, черты-константы и сиюминутные настроения, конкретика времени, приметы нации и среды...

Искусное бесфабульное построение «Далеких голосов...» откровенно провозглашает присутствие автора, приоткрывает нам лицо доброго, ироничного человека, с грустью листающего семейный альбом. Каждая старая фотография, проявляясь из небытия все отчетливее, ненадолго возвращает статус весомости «тихим жизням», укладывающимся без остатка в простой и ненарушаемый, вековечный ритуал судьбы: помолвки, свадьбы, крестины, похороны. Так было, так будет, уверен рассказчик, как будто захлопывая заветный альбом, чтобы не впустить на его страницы тотальные предчувствия и страхи, и угнетенность дней сегодняшних.

Там, в детстве, был только один страх,— отец, маниакально грубый, необузданно угрюмый человек, нещадно, без причуд, избивавший жену и детей. Тема отца, оттесненного в глубину врезанных в фильм флэшбеков, схваченного камерой в мистическом мраке (здесь уже действует тройная экспозиция — умершего задолго до экранных событий отца вспоминает не автор-рассказчик, а его персонажи), входит в картину как тема темной, необъяснимой тирании, непостижимого насилия...

«Понятие дома — для меня важнейшая составляющая бытия,— говорил режиссер на пресс-конференции в Локарно.— Как и бесконечная любовь к матери, преклонение перед ней и сестрами. Вообще перед женщинами, которым всегда выпадают большие, чем мужчинам, страдания от жестокости окружающих». Традиционно-английский мотив противостояния дома — надежного укрытия от агрессии большой истории, угрожающей этой крепости извне, переводится, когда звучит партия отца, в иной регистр. И в этом регистре становится отчетливо слышна неуютная и вечная для Англии тема непростого сосуществования мнимого и сущего, мирной благопристойности фасада и тех сюрпризов, что таятся за ним. «Далекие голоса, застывшие жизни» сделаны, в конце концов, там же, где «Слуга» Гарольда Пинтера и Джозефа Лоузи...



Отзывы зрителей

1. Не размещайте тексты, уже размещенные вами на других сайтах.
2. Отзыв не может быть ответом другому пользователю или обсуждением другого отзыва.
3. Чтобы общаться между собой, используйте ссылку «ответить».









Выборка фильмов из базы данных:

- тип
- по алфавиту
- год выхода
- страна
- статус
- жанр
- теги
- тип оригинала
- сортировка



Реклама на сайте | Ответы на вопросы | Написать сообщение администрации

Работаем для вас с 2003 года. Материалы сайта предназначены для лиц 18 лет и старше.
Права на оригинальные тексты, а также на подбор и расположение материалов принадлежат www.world-art.ru
Основные темы сайта World Art: фильмы и сериалы | видеоигры | аниме и манга | литература | живопись | архитектура