«Вокруг полуночи» Бертрана Тавернье — фильм музыкальный, и не только потому, что он о джазменах и музыка все время звучит в кадре. Он музыкален по настроению и построению, по драматической и пластической композиции, по чередованию темпов и ритмов, даже по стилю актерского исполнения. Это одна из самых прекрасных историй мужской дружбы, причем и сама дружба возникает здесь как своего рода музыкальный аккорд, созвучие душ.

Сюжет фильма документален, он был подсказан авторам реальными обстоятельствами, но надо было суметь подслушать у жизни эту мелодию, а потом пропустить ее через резонатор своего сердца, развить, аранжировать, «возвести в перл творения». Наверное, фильм получился столь живым и наполненным потому, что сквозь его изящную и четкую конструкцию все время проходит тема джазовой импровизации. Да и само его название — «Вокруг полуночи» — это название известного джазового «хита». Вероятно, специалисты по джазу еще будут писать о фильме Бертрана Тавернье. Я же, не вторгаясь на чужую территорию, хотел бы сказать о том, что более всего поразило меня,— о богатстве и чистоте человеческих отношений, в изображении которых режиссер и исполнители равно далеки и от сентиментального прекраснодушия, и от натуралистической грубости. Мелодия этого фильма чиста, отчетлива и трагична.

Дейл Тернер (Декстер Гордон), гениальный саксофонист, композитор, импровизатор,— один из тех, для кого жить значит играть. Музыка — его страсть и спасение от жестокости жизни. Но ему, как артисту и как американцу с темным цветом кожи, не так-то легко уклониться от столкновения с травмирующими сторонами окружающей реальности. К эмоциональным перегрузкам, которых требует служение искусству, добавляются стрессы, порождаемые необходимостью защищать свое человеческое достоинство в мире шоу-бизнеса и в обществе, где темный цвет кожи все еще ставит человека в ущемленное положение.

Мы знакомимся с Дейлом Тернером в тот момент, когда уже немолодым, усталым человеком, растерявшим близких и друзей, он все чаще прибегает к помощи алкоголя. В погоне за ускользающей популярностью он пересекает океан, оказывается в Париже, где у него происходит случайная, нежданно-негаданная встреча с молодым парижанином Франсуа (Франсуа Клюзе), страстным поклонником его искусства.

Давно влюбленный в звук саксофона Дейла, Франсуа переносит свое чувство и на самого артиста. И происходит то, что в принципе не так уж часто случается в жизни: бытовая личность большого художника оказывается на высоте его дарования. Иначе говоря, по-человечески Дейл Тернер оказывается столь же обаятельным, артистичным и благородным, как и его искусство. За любовь и преданность Франсуа он платит тем же, чем и должен расплачиваться человек,— такой же преданностью и любовью.

Нет, не слащавой идиллией решил побаловать зрителей режиссер. Терпкие, саднящие диссонансы то и дело разрывают ткань фильма Тавернье. Как забыть сцену, когда среди пустых ящиков и мешков для мусора Дейл исполняет щемящую мелодию в честь товарища по искусству, только что ушедшего из жизни? Не сказано ни слова, но и Франсуа, и мы, зрители, и сам Дейл Тернер знает, что пройдет, быть может, совсем немного времени, и чей-то неведомый саксофон вот так же оплачет и его смерть.

Ибо все, что происходит в фильме,— и смешное, и горькое, и трогательное — происходит в роковой час, «вокруг полуночи» — у грани небытия. Именно в этой ситуации человек призван утвердить свое существование творческим усилием. И Дейл это усилие совершает, он играет так, как раньше никогда не играл, а Франсуа своей дружбой и преданностью дает ему необходимую точку опоры.

Половиной, а может быть, и тремя четвертями своего успеха фильм обязан исполнителю главной роли — Декстеру Гордону. Но исполнителя-то выбрал Бертран Тавернье! И не только выбрал, но и дал ему полную свободу в картине, построив все произведения вокруг него. Верный ученик великого Жана Ренуара, сделавший о нем два документальных фильма, он крепко усвоил завет учителя: актер в фильме — главная фигура, задача всех остальных участников съемки — дать актерам возможность играть в полную силу. И когда у Ренуара снимались такие исполнители, как Жан Габен, Эрик фон Штрогейм или Мишель Симон, такой подход давал великолепные результаты.

В Декстере Гордоне есть что-то и от внутренней мощи Жана Габена лучшей поры, и от эксцентрического психологизма незабываемого Мишеля Симона. Кроме того, он обладает той мерой природной органичности, которая присуща американским исполнителям и заставляет начисто забывать об их профессиональном мастерстве. К тому же Декстер Гордон не драматический артист, а настоящий джазмен высочайшего класса.

Среди действующих лиц фильма много других джазовых артистов, и все они профессионалы. Когда они исполняют музыку, они не изображают игру, а «работают» по-настоящему. А когда играют драматические сцены, то и это делают по-настоящему, ибо, во-первых, играют такие чувства и ситуации, которые им жизненно близки, а во-вторых, приученные джазом к импровизации и ощущению партнера, они мгновенно входят в ситуацию, находят психологический контакт. Отсюда, вероятно, то ощущение документальной правдивости, которая роднит фильм Тавернье с произведениями «нью-йоркской школы» (например, «Тенями» Джона Кассавитиса).

Кстати сказать, Тавернье — знаток и поклонник кинематографа США (но не в его голливудской разновидности!), автор известной книги «30 лет американского кино». Так что в его фильме «Вокруг полуночи» (который снимался в основном с американскими исполнителями, американскими сотрудниками и на английском языке) слились две национальные традиции: американская, представленная культурой джаза и документализмом «нью-йоркской школы», и французская, восходящая к Жану Ренуару и его принципу «доверия к жизни».

«Никогда я не чувствовал себя до такой степени французским режиссером, как в процессе работы над фильмом «Вокруг полуночи»,— заявил Бертран Тавернье во время своего пребывания в Москве в 1988 году, во главе представительной группы французских кинематографистов. А ведь за плечами у режиссера уже были такие истинно французские фильмы, как «Часовщик из Сен-Поля» (1974) и «Воскресенье за городом» (1984).

Сейчас, когда появляется немало французских лент, являющихся простой подделкой под американские стандарты, фильм «Вокруг полуночи» — редкий образец органического и плодотворного взаимодействия национальных культурных традиций, раскрывающих в этом взаимодействии то лучшее, человечески ценное и художественно плодотворное, что в них заключено.