World Art - сайт о кино, сериалах, литературе, аниме, играх, живописи и архитектуре.
         поиск:
в разделе:
  Кино     Аниме     Видеоигры     Музыка     Литература     Живопись     Архитектура   Вход в систему    Регистрация  
  Рейтинг аниме | Ролики | Манга: алфавит, жанры | База данных по аниме | Онгоинги | Сезоны аниме   
тип аккаунта: гостевой  

 Основное
 - авторы (75)
 - компании (1)
 - связки


 Сайты
 - ann
 - anidb
 - mal
 - syoboi
 - allcinema


 Сайты (рус)
 - fansubs


 Википедия
 - wikipedia
 - ウィキペディア
 - википедия


 Промо
 - трейлеры
 - постеры
 - кадры


 Для читателей
 - рецензии
 - болталка
 - написать отзыв

Над страницей работали:
Prostak
okarinsg
Contributor
Kibernavt
XjSys
step
saitohiraga



Меланхолия Харухи Судзумии [ТВ-1] — рецензии WA

Рецензия:
© Сергей Рублёв, 2008.07.28 (при копировании текста активная ссылка на www.world-art.ru обязательна)

Во избежание недоразумений давайте-ка сразу договоримся, что данное произведение, несмотря на побрякушки привешенных жанров фантастики, комедии и прочих, на все сто процентов принадлежит именно к школьной романтике — т. е. историям про мальчиков, девочек и их отношения (под которыми имеется в виду, разумеется, любовь). Думаю, изначально эта история и задумывалась как стопроцентная романтика для парней. Ну как же — налицо стандартнейшая завязка: герой (себе на уме!) и домогающаяся его любыми средствами девушка, которая ну совершенно не умеет вести себя по-женски. И из-за этого ведет себя по-детски — со всей непосредственностью и эгоизмом избалованного ребенка. При ее темпераменте — совершенно убойное для некоторых представителей мужской фауны сочетание.

Под некоторыми я имею в виду, конечно, главного героя по кличке Кён (имени он за весь сериал так и не удостоился!), который считает себя обычным школьником… Весьма необычная мысль для обычного школьника, не находите? Да и сам он весьма необычен — как раз тем, что демонстративно, вызывающе обычен, о чем не устает нам напоминать! При внимательном взгляде это делает его гораздо более странным, чем представленная нам как образец странности Харухи Судзумия, титульная героиня этого фильма. И, несмотря на все чуточку кокетливые жалобы на невыносимую жизнь, которую она ему устроила, эту жизнь, по большому счету, он устроил себе сам. Ведь мог, зная о ее пристрастиях, не заговаривать с ней - но заговорил. Мог не провоцировать ее — но спровоцировал. Мог и не участвовать в ее затеях — однако все-таки участвовал… Спрашивается, кто его заставлял?

Самое интересное, что о личных чувствах и переживаниях героев здесь впрямую не упоминается — в этом, пожалуй, одна из главных изюминок сериала! Потому что вместо риторики на тему любви и дружбы с умеренным количеством иллюстраций (как, например, в классическом «С его стороны — с ее стороны») мы получаем живой пример такой вот любви и дружбы — на деле, а не на словах! Ну а поскольку это все-таки коммерческое искусство, то на всякий случай всем зрителям, даже самым наивным, довольно внятно растолковывают, что под скорлупой внешнего есть еще и внутренний мир героев, который им, зрителям, впрямую недоступен (чужая душа — потёмки!), но который реально существует. И это понимание придает обычной на первый взгляд «анимешке» неожиданную глубину…

Только не глубину псевдофилософских мистических «откровений», которыми сейчас так бойко приторговывают ушлые ремесленники от аниме (да и не только), а просто основательный фундамент для возводимого сюжетного здания, без которого оно останется очередным воздушным замком на сезон. Каким бы причудливым ни было это здание, фундамент для него делается точно так же, как и для всех остальных — то есть, для тех, кто способен переживать и испытывать чувства, одно из которых и есть то самое необъяснимое, а часто даже неосознанное влечение к кому-то, кто оказывается для вас (на время или навсегда — как повезет) единственным в этом мире. Ну да — любовь, любовь, так это называется! (Ну или «моэ, моэ» — если верить циничному заявлению Харухи!) А вся фантастика здесь видится лишь средством, приёмом, показывающим души героев гораздо полнее, чем прямое пережёвывание симпатий в обычном школьном сериале — все эти охи, вздохи и глубокомысленные размышления на тему «что же на самом деле я чувствую?».

Собственно, фантастики здесь совсем чуть — лишь небольшое утрирование некоторых личных качеств героини. Так сказать, продолжение её характера другими средствами… Прямо-таки вижу, как автор бьет себя по лбу, придя к такой простой, но гениальной мысли — а что, если сия девица, по своей инфантильности считающая, что весь мир должен крутиться вокруг неё, и в самом деле закрутит этот мир вокруг себя? И следующий за этим крохотный логический шажок — вот только не нужно, чтобы она сама об этом знала… Всё! В сюжет вставлена пружина громадной раскручивающей мощности! И вокруг упирающегося Кёна начинает создается новая реальность, вызванная из глубин малоосознанных желаний мисс Судзумии… Апофеозом этой реальности является попытка полного переустройства мира, вызванная нетерпением и эгоизмом — как истинный ребёнок, она хочет все и сразу! Но все и сразу — не получится. И упирается Кён не зря! Хотя сам он, при всем своем уме, вряд ли может предположить, что является единственной объективной реальностью, которая живет независимой от богини этого мира жизнью — критикует её нахрапистые начинания, откровенно пялится на Микуру, в конце концов, нахально целует Харухи в её же собственном сне!

Тут-то и проясняется, в чем состоит упомянутая мною выше странность Кёна. Очень просто — он тоже, как и красотка Микуру-тян, пришелец из другого времени. Только не физического, а психологического! Проще говоря — он взрослый, каким-то чудом оказавшийся простым школьником; и, наверное, для того, чтобы испытать эту его самозванную взрослость на прочность, автор сталкивает её с ярчайшим воплощением психологии подростковой, т. е. с Судзумией! В общем-то, это можно назвать столкновением двух принципиально разных отношений к жизни, даже двух реальностей — реалистической и романтической. Однако в конечном итоге, как это ни покажется парадоксальным, каждая из них служит подтверждением истинности другой! Безудержный романтизм Судзумии, как оселок, до солнечного лучика правит трезвый взгляд на мир у Кёна, заставляя его вспомнить, что кроме обыденной скуки в нем существуют также вполне реальные цветы и радуги; в то время как сама эта обыденность (не слишком приятно пахнущая… Да и грязная!), оказывается почвой, готовой родить для Судзумии эти цветы — стоит лишь дать им немного влаги и труда. Правда, пока что вместо совместного пути в светлое будущее наши герои пытаются перетянуть друг друга на свою сторону, прилагая поистине сизифовы усилия! Ну чем не конфликт поколений?

Дошло до того, что эти две сосуществующие в постоянном конфликте реальности вмешались в само построение сюжета, подчинив порядок серий своей логике — логике романтической вседозволенности Судзумии (ну как же — история, презрев связность фабулы, должна идти по степени возрастания эмоций от комедии к драме и кончаться пафосным финалом со спасением мира и «поцелуем в диафрагму»! Традиционнейшее построение традиционнейшего аниме-сериала…) и полярно противоположной ей логике реалиста Кёна, у которого, собственно, история как раз только начинается с этого пафосного финала, но зато при более спокойном повторном рассмотрении оказывается еще более романтичной! Только романтика здесь уже другая — не из иной вселенной, а из нашей собственной. Что ж, еще одна иллюстрация диалектического единства противоположностей, только вместе способных создать настоящую гармонию — так же, как сочетание расходящихся голосов в музыке… И так же, как в музыке, столь сюрреалистическая многовариантная реальность открывает простор для всякого рода композиций в виде домыслов и смелых предположений. Что говорить — в нее изящно вписывается даже умозрительная спекуляция Рассела Д. Джонса (см. ниже)! Конечно, лучше бы делать это не столь жестко и однозначно: цветы романтики не стоит дёргать за лепестки и пестики. Плод должен созреть сам, в сюжете сочинителя и в голове читателя. А уж каким будет этот плод, сладким или горьким…

Однако не будем углубляться в дебри умствований, пытаясь пришпилить жизнерадостную бабочку авторской фантазии к бумажке с мудрёным латинским названием. Гораздо приятней, да и полезней, просто сопереживать представленным персонажам — хотя бы потому, что здесь это действительно приятно и полезно! Ценность этого сериала не в последнюю очередь в том и состоит, что в нём нет ни капли депрессии и горечи, что для японского аниме действительно, выражаясь словами Юки Нагато, «уникально». И кто-то еще удивляется его популярности! Даже рефлексии главной героини, несмотря на свою жизненность (а может, именно благодаря ей!) не загружают нас очередными бесплодными сожалениями о никчёмности жизни, а хорошим ударом по носу вдребезги разбивают розовые (или чёрные!) очки, давая, наконец, возможность если не найти, то хотя бы начать поиск своего места среди миллиардов реально существующих людей. Ну и, при некотором везении, может быть отыскать среди них кого-то, предназначенного именно вам…

Нашим-то героям, пожалуй, уже посчастливилось — отношения этой парочки чем-то сильно напомнили мне отношения Екатерины II с князем Потёмкиным. Для фактически всемогущей императрицы оный князь был не просто очередным фаворитом (и других хватало!), а единственным человеком, которого она всю жизнь побаивалась, даже несмотря на то, что могла своей волей в пять минут лишить его всего, в том числе и жизни! Подите-ка объясните такие вот отношения… Может быть, это происходило как раз оттого, что он единственный, кто видел в ней не императрицу, а человека — и женщину. Так же, как Кён увидел её во взбалмошном сорванце с мальчишескими манерами, сидящем на соседней парте. И его отношение к ней — именно мужское, причем скорее в «отцовском» варианте, т. е. он уступает ей во всех ее прихотях и выполняет все ее желания… до некоторых пределов, которые определяет сам. Все правильно — если такой, как Харухи, потакать, она сядет на шею… И ногами заболтает!

С другой стороны (с ее стороны!), к тем, кто тебе постоянно поддакивает, интерес небольшой… Ну, в отместку можно попытаться позлить Кёна, сделав улыбчивого красавчика Ицуки своим заместителем; можно развлечься с другим красавчиком… э-э, то есть, с красоткой, Микуру Асахиной — это уже действительно по-детски, когда пол не имеет значения! Можно поиграть в детектива, в режиссера, в певицу и в полководца (может, уж лучше сразу в девочку-волшебницу?) — неважно, главное, чтоб было весело! Однако — вот ведь закавыка какая! — без унылого меланхолика Кёна веселья не получается. И это не на шутку злит всемогущую разгильдяйку, потому что… Да потому что потому! Если присмотреться, Кён при этом психологически играет абсолютно женскую роль, оказывая пассивное, но эффективное сопротивление претензиям Харухи завладеть им целиком и сделать своей собственностью (что как раз характерно для мужчин и детей!). Прикинем-ка, сколько обломов за серию достается неунывающей Судзумии? Но — она не унывает, и неспроста, потому что уверена в главном — несмотря на всю свою изворотливость, её избранник от нее не уйдет. Хотя бы потому, что мог — и может! — сделать это в любой момент.

Только не слушайте стенания Кёна по поводу загруженности, деспотичного начальства и царящей вокруг неразберихи — это обычное поведение человека его склада, когда он счастлив. Ведь он вынужден регулярно до предела напрягать свой ум. Он должен постоянно противостоять хаосу и организовывать из него что-то, похожее на плодотворную деятельность. Он несет ответственность за всех в команде S. O. S. — даже за тех, чьё могущество не умещается в рамки обыденной реальности… Собственно, все участники кружка непредставимо, фантастически могущественны — и всех их он должен удерживать в рамках импровизированного порядка. Такой вот парадокс… Ну а что вы хотели — все-таки этот унылый меланхолик, если не забыли, и является главным, а не титульным героем повествования! И во всём перечисленном состоит назначение мужской особи того биологического вида, к которому мы все принадлежим.

А в исполнении своего биологического предназначения и состоит наше простое биологическое счастье. Только понимая и принимая это, человек может называться по-настоящему взрослым, независимо от побрякушек фетишей «взрослости», так любимых подростками. Недаром, чтобы стать взрослым в каком-нибудь первобытном племени, нужно сдать экзамен — доказать, что ты хочешь и способен обеспечивать своё племя мясом и шкурами, а также защищать от врагов и злых духов! Так что, по большому счету, история эта в основе своей не просто о любви (любовь, как мы уже договорились, играет здесь роль фундамента), а о любви как одном из условий взросления, которое есть одновременно одно из условий настоящей любви. Собственно, здесь это неразделимо — как и в жизни. И зрелость (не только половая!) играет здесь роль той тверди земной, в которой только и возможно выстроить упомянутый фундамент. А утвердившись (вот он, корень «тверд»!) на ней, строить свою жизнь и отношения с другими людьми. Все-таки Кён наверняка уродился под каким-нибудь знаком Земли! Которая, как мы знаем, обретает твердость только после того, как побывает в огне… Харухи Судзумия отжигает!



Рецензия #2:
© Расселл Д. Джонс, (при копировании текста активная ссылка на www.world-art.ru обязательна)

Проблемы современной японской школы напоминают анекдот про «автомат для бритья», в котором разница между формой подбородков нивелируется после первого же сеанса. Японское образование заточено под выпуск исполнителей, легкозаменяемых винтиков производства, и хотя реформы последних лет пытаются изменить ситуацию, реальные сдвиги возможны очень и очень нескоро. Тем временем массовая культура продолжает реагировать на происходящее, отвечая запросам зрителей. Экстрасенсы, инопланетяне, пришельцы из будущего, а то и вообще спасители мира – сколько угодно, пожалуйста, на любой вкус, лишь бы отвлечься от обязательной формы, обязательной зубрёжки и обязательного «учиться, учиться и только учиться, а то не попадёшь в хороший университет – и всё, жизнь кончена».

В японской школе не сравнивают учеников между собой. Не поощряется оригинальное решение задач и в принципе оригинальность мышления. По-прежнему идёт борьба с любой формой «торчащего гвоздя». Да и сами ученики нередко подвергают остракизму «выскочек» и тех, кто «не как все». Так что заявления типа «Меня не интересуют обыкновенные люди!» может быть истолковано как редкая форма безумия – с точки зрения остальных.

А вот для обыкновеннейшего из обыкновенных Кёна-который-сидит-впереди это стало катастрофой. Потому что в японских школах, как правило, не принято, чтобы отрок начал ухаживать за отроковицей – наоборот, девочка делает первый шаг, если мальчик ей нравится или может чем-то заинтересовать. И когда Харухи Судзумия стала для Кёна кем-то больше, чем просто одноклассницей-на-задней-парте, статус «обыкновенного парня» оказался приговором. Так и началась эта история: в первый день нового учебного года первого класса одной обычной старшей школы.

Притяжение противоположностей – источник многих историй, но здесь «плюсов» и «минусов» столько, что временами искрит. Реальность соприкасается с возможным и желаемым, и череда будней захлёбывается в фантазиях главной героини. Но неудержимое воображение Судзумии, её смелые мечты и надежда встретиться с чем-нибудь необыкновенным сделали бессмысленными обыкновенную надежду Кёна и его скромную юношескую мечту, обращенную к забавной и такой неожиданно дорогой девчонке. Оставалась одна лазейка – воображение.

«Меланхолия» оказывается парадоксальной историей о двух параллельных мирах: повседневность стремящейся к чудесам Судзумии + фантазёрство обычного старшеклассника Кёна, который пытается «воплотить» чужие мечты и, словно оператор, следует указаниям капризного режиссёра. Эти два мира тесно связаны, но при этом почти не пересекаются, и ни один из них не является полноценным. Она установила вокруг себя фильтр, отсекающий всё лишнее. Он наполняет скучные школьные дни чудесами, стремясь хоть как-то расширить её маленькую «вселенную ожидания», где есть лишь предчувствие ответа и отголоски недостижимых чудес.

Что было на самом деле? Клуб с непонятными целями, объединивший тех, кто избегает скучной определённости спорта, искусства или иных общепринятых занятий. В центре – гиперактивная, бесцеремонная и упрямая Судзумия. Как бы в стороне – Кён, который подал идею клуба, делает всю «черную» работу, пытается навести какое-то подобие порядка, а попутно «намечтывает» для Судзумии столь желанных инопланетян, гостей из будущего и телепатов.

Фантазии Кёна – это все, кроме первой, серии «Меланхолии». В первой режиссёром выступает Судзумия, и здесь виден её напористый и прямолинейный характер в стиле «летящего вперёд паровоза». А потом Кён сам переживает-пересказывает историю команды SOS, и, надо признать, хотя рассказ получился сбивчивым, обрывистым и местами неполным, его версия мира оказалась довольно логичной и, что самое главное, более всего отвечающей желаниям Судзумии. Теперь она не просто «особенная» – она самая особенная девушка во Вселенной. Её бесцеремонность и почти божественное равнодушие к мнению других – прочный панцирь, защищающий от чужого же равнодушия, и чтобы защитить её ещё больше, в своём воображении Кён делает её творцом и первопричиной сущего. Теперь развлекать и потакать её желанием не просто приятно – это фактически святая обязанность. По сравнению с мистичёским величием её существования сверхъестественные сражения с монстрами и взбунтовавшимися пришельцами становятся незначительными мелочами. Судзумия не знает, да и не должна знать о подлинной природе своих подчинённых по клубу – для её же спокойствия и миропорядка ради.

Примечательный нюанс: в этом выдуманном идеальном мире Кён отвёл себе особую роль «загадочного избранного». Забавная подробность: он никогда не был дома у своей «главной героини», поэтому он не может представить, что она делает, когда уходит из школы. Некоторые сюжеты грешат шаблонностью – но зато они так похожи на те книги и фильмы, которые нравятся его взбалмошной «богине» с сияющими глазами.

Кён начал выдумывать свою «версию мира» не сразу. Возможно, толчком послужило признание Судзумии о том, как три года назад она ощутила себя одной из многих, заменимой и незначительной. Однако для Кёна она, наоборот, стала уникальной, и дело не только в постоянно меняющихся причёсках и не в дерзком заявлении типа «Пришельцам и прочим чудикам поднять руки». Всё стало складываться постепенно, вместе с тем чувством, что росло внутри него – а то, что чувство было, сомневаться не приходится. Иначе зачем вполне самостоятельному и рассудительному парню становиться «тенью», верным помощником и исполнителем чужих идей?

Но несмотря на волшебство в стиле Белоснежки, «Меланхолия Харухи Судзумии» не о первой любви, не о солипсизме и даже не о «развитии характеров» (традиционной и вечно свежей теме школьных комедий). Главной идеей сериала стало взаимодействие понятий «обыкновенности» и «уникальности», что воплощается как на уровне идей, так и на уровне характеров и даже игры слов. Незначительность Судзумии была излечена её особенным положением в глазах Кёна, сам Кён исполняет роль обычного школьника и одновременно является незаменимой тайной; чудеса и странности вошли в привычку, а банальнейший первый поцелуй (или только мечта о нём) смог преодолеть законы реальности.

Выдумав мир, который подчиняется капризам Судзумии, Кён смог изменить что-то в своей и её жизни, а сам сериал оказался редкой возможностью увидеть, как фантазии врастают в повседневность. Но вместе с тем «Меланхолию Харухи Судзумии» можно считать оригинальным и вместе с тем немного издевательским советом «среднестатистическому японскому школьнику». Мечтать – значит отказываться от того, что вокруг, и чем ярче мечты, тем меньше твоя вселенная. Однажды она замкнётся в крошечной пространственно-временной ловушке, и за меланхолией придёт отчаяние – если, конечно, вы не будете делить эту мечту и вселенную с другими людьми... Хотя бы с одним человеком – даже самым обыкновенным.



Рецензия #3:
© Анастасия Розанова, 2006.08.02 (при копировании текста активная ссылка на www.world-art.ru обязательна)

Абзац 7. В заключение хочу напомнить старую истину: «Очень сложно найти белого кролика на белом снегу, особенно если тот не прячется». Понимаете? Если не прячется, особенно трудно найти. Так и с «Меланхолией Судзумии Харухи».

Абзац 2. В сущности, что может быть проще, привычней, яснее романтической комедии – да еще в самом классическом, давным-давно выверенном соотношении: 30% мистики, 30% школы, 30% юношеских задвигов и 10% пережитков гарема? Но нет. Это слишком очевидно, чтобы быть правдой. Правда, как известно, извлекается глубоководным бурением сериала. ...Что ж, будем бурить.

Абзац 3. Концептуальность «Меланхолии...» выводится из а) разрушенной хронологии сюжета; б) рассуждений о субъективном идеализме в духе Беркли (esse est percipi, «существовать значит быть воспринимаемым»). Относительно первого у меня есть кое-какие идеи, однако, храня верность духу «Судзумии», я начну со второго.

Абзац 5. Итак, в качестве главного героя мы обретаем новоиспеченного божка, Судзумию Харухи, которая три года назад (?) переделала наш мир (!) в соответствии со своими ожиданиями. Девушке мечталось иметь в своем окружении телепатов, пришельцев и гостей из будущего. Мечталось так сильно, что мир под нее прогнулся. И поэтому тем, кто оказался в курсе, «в теме» и поблизости, пришлось это обстоятельство – влияние неугомонной Харухи на мир – бдительно учитывать. И пусть в меня бросит камень тот, кто осудит глав.героев: какая, в сущности, разница, снится ли Чжуан Чжоу, что он – бабочка, или бабочке, что она – Чжуан Чжоу, главное, чтобы с ними обоими, и с бабочкой, и с китайцем, ничего худого во сне не приключилось, тогда можно спокойно дрыхнуть и дальше! Стало быть, мир обязан стать таким, чтобы девица Судзумия веселилась и не маялась меланхолией – в своих же интересах обязан, ибо божественно-скучающая школьница может вообще всё переиграть. Вплоть до всеобъемлющего космического delete’а. Потому все пришельцы, телепаты, гостьи из будущего и просто заинтересованные лица вынуждены сплотиться вокруг Судзумии-вседержительницы и – развлекать, развлекать, развлекать! Не щадя ничего своего... Декарт и Беркли писали о могуществе идей умно, зато Танигава Нагару – занимательно.

Абзац 4. Что касается сложности восприятия при нарушении порядка серий, то – пфф! Лингвисты утверждают, что при нарушении порядка букв в слове мы все-таки без труда его распознаем; точно так же и все рассказчики знают, что строгое соблюдение последовательности не есть залог удачного изложения. Елси вы лгеко протчете эту фарзу, то без блоьших улисий пйомете сжюет сеирлаа. Применив этот лукавый прием, авторы воздержались от избитого, как побежденный боксер, общего места – линейнего рассмотрения отношений героев от знакомства до поцелуя (с непременным условием, что все трудности, неясности (и вообще всё интересное!) обязательно закончится прямо перед сценой «я тебя люблю» – потому что дальше народ вздохнет, облизнется и рассредоточится по другим сериалам). Петляя по временным виткам, они дали историю взросления Судзумии дискретно – но ведь история от этого ничего не потеряла.

Абзац 6. В сущности, идея «Меланхолии...» так проста и прозрачна, что за рассуждениями о солипсизме Харухи теряется из виду, как чистое стекло в воде. Есть юная дева, боящаяся обыденного (а девы, как известно, «морально сильны,/ и страсть как не любят скучать» ©), есть молодой человек, которого эта черта характера не пугает. Есть отношения, заслуживающие того, чтобы смирить подростковый максимализм и слегка «подвинуться» на широко занимаемых идейных позициях. Есть занятия, способные отвлечь от азартной ловли полтергейста и шмыгающих потусторонних личностей. Есть люди, к которым имеет смысл вернуться даже из персонального нового Эдема.

Абзац 1. Первое, что заинтересовало (прямо начиная с intro) - большое количество случаев ad absurdum. Оттого захотелось поразмыслить, уж не является ли «Меланхолия нашей Харухи...» пародией?.. (Вы пока размышляйте, а я – уже, и сейчас изложу свою версию): не-а, всё-таки не является. Пусть пародийные моменты возникают регулярно, однако: пародия на детектив неизбежна, если в сыщиков играют школьники; пародия на кино возникает тогда, когда за камеру берутся любители, и т.п. «Судзумия Харухи» не пародирует существующие фильмы/жанры, а обыгрывает подражательные и смехотворные моменты жизни. Персонажи, которые выглядят шаржами на растиражированные аниме-типы – грудастая скромняжка; апатичная хакреша, etc. – на самом деле играют свои роли, правда, играют непрофессионально и оттого не самым убедительным образом (но неумелый актер не обязательно пародист). И никакого собственно «para-ode» (греч., «пения наоборот») не возникает. Все слаженным хором поют по нотам, написанным Судзумией.




Реклама на сайте | Ответы на вопросы | Написать сообщение администрации

Работаем для вас с 2003 года. Материалы сайта предназначены для лиц 18 лет и старше.
Права на оригинальные тексты, а также на подбор и расположение материалов принадлежат www.world-art.ru
Основные темы сайта World Art: фильмы и сериалы | видеоигры | аниме и манга | литература | живопись | архитектура