World Art - сайт о кино, сериалах, литературе, аниме, играх, живописи и архитектуре.
         поиск:
в разделе:
  Кино     Аниме     Видеоигры     Литература     Живопись     Архитектура   Вход в систему    Регистрация  
  Рецензии и биографии | Рейтинг кино и сериалов | База данных по кино | Кинопрокат   
тип аккаунта: гостевой  

Raul: списки | комментарии | апдейты | оценки

СА?: 3 года 10 месяцев (ID 48604)
аккаунт зарегистрирован 08.11.2007
последний раз использован 01.09.2011



отзывы: аниме (0), кино (26), видеоигры (0), манга (0)
34 раз(а) разные люди сочли отзывы Raul полезными

отзывы | обсуждение отзывов


Фонтан (2009.11.11)

НЕПРОПЕТАЯ МАНТРА КАТАРСИСА

1. Желчь
При слове фонтан я вижу тугую струю воды, стреляющую в небо, ощущаю на лице прохладную влажную пыль, а если повезет - замечаю клочок радуги. В первую очередь – это буйство и напор жидкостей, и уже потом архитектурный объект, какой бы квадратно-каменной могилой для воды они не был (не всем же фонтанам повезло быть Треви).
Лишь атрофией образного мышления можно объяснить решение русских локализаторов остановиться на первом значении английского «fountain», а не на втором, подразумевающим источник. Ассоциации мгновенно приобретают глубину Марианской впадины: источник жизни, источник силы, источник знаний, источник смерти, начало и конец… Все то, о чем пытается говорить Аронофски не задорно фонтанируя, а просачиваясь тягучей струйкой меж несдвигаемых глыб мозговых полушарий.
Жизнь и смерть, их фатальная взаимосвязь, любовь, судьба, вечность, жертва. Очень многое втиснуто в очень малое: глиняная густота философских идей умножается сложностью композиции, составленной из трех не пересекающихся, а взаимно дополняющих сюжетных линий. Дерзкий по глобальности замысел, вызов «Малхолланд Драйву» по части скрытых значений и недосказанности.
В процессе втискивания Вселенной в 96 минут экранного времени, за кадром осталась важная сюжетная подробность. Встретил в сети расхожую подачу фабулы: «действие параллельно развивается в настоящем времени, 2500-м и 1500-м годах». Насчет нашего времени и конкистадоров – понятно. Но откуда вдруг 26-й век? Где о нем, о будущем, говорится в фильме? Главный герой растит дерево и предается медитации в прозрачной сфере, на фоне золотых пульсаций вечности. Он последний человек на Земле? Почему выжил именно он? Что же произошло с миром?
Раз уж этот визуальный ряд стал визитной карточкой фильма, а сюжетная ветка – главной смысловой перегрузкой, я (зритель) имею право получить хотя бы намек. Кстати, на сайте режиссера http://darrenaronofsky. com некоторое время даже действовал унизительный раздел Fontain comments. Мне повезло его не застать.
Помнится, феномен «Малхолланд Драйв» заключался (и заключается) в том, что в игру со сном и явью более-менее внимательный зритель въезжал сразу. Интересовали расставленные силки деталей, их взаимодействие и тайные значения. Только когда зрительское любопытство достигло размеров Башни Дубаи и уперлось шпилем Линчу в копчик, режиссер выложил в сеть свои версии (кстати, не исчерпывающие). В случае с «Источником» неразрешимые вопросы возникают уже на уровне элементарного понимания развития сюжета. Скорое появление комментариев Аронофски – оправдание из чувства вины.
Не оставляя надежды решить для себя вопрос с будущим, чтобы дальше адекватно воспринимать происходящее, я пришел к выводу: или моя внимательность предательски иссякла, или нет там никакого будущего. Я вижу мир, живущий по уже установленным автором законам, и сообразно им развивающийся: жадно упившись молочным соком Дерева жизни, конкистадор потешно пялится в камеру (как пялятся, когда кричат «Н-е-е-т», брызгая бутафорскими слезами) и возносится в небо. Он оказывается ВНЕ времени, в некоем ином измерении. Сферический лифт медленно приближает его к освобождению от бесконечной цепи земных перерождений, а меня - к нектару.

2. Нектар
Как бы я не сомневался в сфере, предполагая, будто она – мыльный пузырь, Аронофски профессионал. С первых сцен я с восторгом отметил – он буквально приручил свет. Весь фильм видится тускло освещенным коридором подземелья. Иногда приходится напряженно вглядываться в темноту впереди, чтоб разобрать не то что выражение лица, а даже фигуру. Свет обостряет ощущение таинственности и поиска. Вооружившись подаренной режиссером свечкой с хрупким пламенем, медленно крадешься сквозь сумрак, навстречу неизведанному. Всего несколько раз – трижды, если быть точным – Аронофски позволяет свету влиться в воды «Источника». Сначала в момент прощания конкситадора с королевой.
- …я буду твоей Евой, - говорит она ему, и волна света распахивает двери. Восково-желтое лицо королевы становится воздушно-белым, почти прозрачным. Нечеловечески чистая красота, ввергающая в заблуждение.
Следующие два момент неразрывно связаны со смертью Изабеллы. Если бы я вдруг сошел с ума от снобизма и задался целью составить свой список лучших сцен в кино, обязательно бы добавил туда эту из «Источника». Да, полнокровная Изабелла до последнего экранного вздоха не выглядит смертельно больной, но я готов проглотить комки недочетов образа за одно единственное мгновение. Когда Крео еще отказывается поверить в смерть жены, делая искусственное дыхание, тонкая, прозрачная нить слюны вдруг соединяет их губы.
Так выглядит надежда.
Стоит нити порваться, и под кожу пробирается холодная ясность – все кончено, оставь ее.
Следующая сцена – похороны, как и предыдущая в больнице ослепляет своей белизной. Предположу, так Аронофски в «Источнике» видит смерть: у нее нет черных одежд. На этом портрете она прозрачна, как воздух, светла, как опустевший день, которому нет конца, бела, как стерильный кафель операционной. Белое лицо Евы уже не кажется таким прекрасным. Вот оно, заблуждение. На конкистадора смотрит не королева, а сама смерть. Как говорится: до скорой встречи… в лаборатории.

3. Лаборатория
Анализируя пробы Желчи и Нектара, прислушиваясь к себе, понимаю: Желчь не перебьет пряной горечью пыльцовую сладость Нектара, а Нектар не подсластит Желчи. Смешиваясь, они образуют третью жидкость – с необъяснимым цветом и неуловимым вкусом. Оттенков больше, чем могут определить мои вкусовые рецепторы, а значит – вкуса нет вовсе.
Я смотрел фильм без отторжения. Более того, с интересом. Но после просмотра возникло (точнее сказать, набухло до предела и взорвалось) острое понимание губительного надрыва, с которым режиссер реализовал свой замысел. Вместо того, чтобы говорить ПРОСТО, с чистотой горного источника, весь фильм мне усердно ПЫТАЛИСЬ что-то сказать, изощренно втолковать что-то, что в вязком струении образов и смыслов осталось недостаточно сильным, чтобы подняться со дна источника и пропеть мантру катарсиса. Так оно там и осталось - задохнувшейся песней ослабленной жизни.

Raul Duke ©


+2Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Адмиралъ (2008.10.14)

ФИЛЬМ, КОТОРОГО НЕ БЫЛО

«Художественным произведением это я назвать не могу, потому что этот фильм таковым не является», - отозвался о фильме «АдмиралЪ» российский писатель Евгений Гришковец. Полный текст этого очень непопулярного заявления, достойного истовой православной анафемы, легко отыскать в сети. Он того стоит. Не соглашусь с Евгением лишь в одном. Гришковец называет «АдмиралЪ» - фильмом, имея в виду, скорее, его формальные признаки, в то время как я увидел идеологический промо-роликЪ, растянутый на два часа.

Выделять из всей этой тяжеловесной кинематографической субстанции примеры навязываемой историко-патриотической помпезности легко, будто проводить школьный химический опыт. Но даже в случае удачного опыта, особо рьяные адепты нового российского кино вряд ли поверят его результатам. Поэтому лучшим доказательством будет не теория, но следы воздействия субстанции на сознание и мысли зрителей. Для примера я взял наиболее популярные (по количеству голосов) отзывы на фильм «АдмиралЪ» с одного из ресурсов сети.

«Россия возродиться, и её лучшие сыны будут воплощением патриотизма и любви к Родине».

«…И если мы будем так предвзято относиться к таким фильмам, создатели поймут, что правильные исторические фильмы НЕ НУЖНЫ нам... А я не хочу этого. Я хочу выходить из кино с гордостью за свою страну, ибо я патриот».

«Кто-то говорит, что это пафосный фильм, но я думаю, что дело не в пафосе, а в преданности к Родине»

Охваченные имперской эйфорией люди с неистовством октябрьских матросов доказывают, что «АдмиралЪ» правильный, патриотический продукт, пробуждающий преданность к родине. При этом в тех же отзывах отказываются даже слышать о какой-то там пропагандистской подоплеке. Доктор Геббельс дьявольски хохочет из преисподней.

Будучи важнейшим из всех искусств, российский кинематограф второй раз наступает на те же грабли, которыми бил себя в лоб недавние 70 лет. И если в советский его период отделиться от государства не представлялось возможным, то зачем насильственно сшивать себя с ним сейчас? Только ли потому, что у режиссеров, вроде Андрея Кравчука кишка тонка сказать: «Я не буду этого снимать»?

Еще один довод, не позволяющий «Адмиралу» назваться фильмом – главный герой. Точнее его отсутствие. Формально - есть фигура, претендующая быть человеком с громкой фамилией КолчакЪ. Фигуре предстоит ожить благодаря поступкам. А чтобы занять место героя – нужно еще отважиться на подвиг и совершить его.

В первой сцене место для подвига находится, что позволяет нам разглядеть в некоем офицере – мужественность. Но достаточно ли этого, чтобы оправдать таким образом все последующие его поступки? Увы, вопреки возможным ожиданиям, с каждой новой сценой характер героя не раскрывается, зритель не узнает Колчака-человека. КолчакЪ превращается в забронзовелое чудище с биноклем и георгиевской ленточкой, место которому в музейном углу. И даже призванная «очеловечить» его любовная линия ни приближает его к зрителю ни на шаг. Скомканная и такая бесчувственная, она наводит на мысли о схемах, применяемых в телесериалах.

А могло ли быть по-другому, если столь болезненный процесс переосмысления прошлого оказался в таких руках? С помощью магии вуду, не иначе, право на написание истории получила Зоя Кудря. Человек живет в каком-то своем вымышленном мире сладких пирожных и шелковых трусов, если всерьез считает, что после сериала «Кафе «Клубничка» можно наваять пристойную сказку об одном из самых сложных периодов мировой истории! Соавтор сценария Владимир Валуцкий более спорная фигура – с одной стороны «Приключения Шерлока Холмса» и «Зимняя вишня» - с другой «Диверсант. Конец войны». Старость…

Без сомнения, следовало потратить их гонорары на покупку прав на экранизацию романов Пикуля «Моонзунд» или «Три возраста Окини Сан».

© Raul Duke


+0Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Летний дождь (2008.08.21)

ПРОГНОЗ ПОГОДЫ СНОВА ВРЕТ

Фильм пылает зноем, медленно плавится как забытая на солнце конфета и источает клубничный аромат ностальгии, от обилия которого не сжимается сердце, а слезятся глаза, как могут они слезиться, скажем, от дыма. Начавшись, как фильм-настроение, «Летний дождь» сразу требует от зрителя почти невозможного - стопроцентного погружения. Не даром с первых кадров оператор так усердно бороздит и окучиваем бассейн с его «берегами», исследует части тел героев.

Четверо ребят, необъяснимо-романтичного, даже по-детски наивного настроя, прожигают лето в любовных драмах и утехах. Они мечтают о каких-то берегах далекой Африки, которая в фильме звучит, будто овитый легендами Эльдорадо, при этом остаются заложниками маленького городка, откуда до Африки возможно добраться лишь во сне, а желаемую сказку легче выдумать, даже если отрезвление принесет боль разочарования. Антонио Бандерас любовно воспевает нежный возраст, зреющую сексуальность, растущие надежды и констатирует невозможность выбора – нет, ребятки, мы ничего не выбираем. Судьба…

Надев темные очки от солнца, устроившись в кресле поудобнее, можно было бы сладко понежиться на берегу этого бассейна вечной молодости. Однако, начав фильм «настроением», режиссер постепенно выуживает и развивает три истории – по одной, то есть, на каждого главного героя (оставляя четвертого парня в стороне (?). И вот здесь становится тоскливо. Каждая из историй развивается логично (читай безыскусно) и не вспыхивает неожиданными поворотами. Разве что, за исключением копья, вызывающего, скорее, недоумение – убьет ли оно человека при таком вот случайном падении? Кроме того, во время романтических сцен фильм приобретает латиноамериканскую, гипертрофированную сентиментальность, во время эротики - глянцевую гламурность, во время видений героя (иногда пророческих, а иногда просто необъяснимых) - претенциозный символизм.

Характер героев – отдельная, заповедная, территория, огороженная таким высоким забором, что заглянуть в таинственные сады не представляется возможным. Чего вдруг десантник пылает воинствующей ненавистью к Мигелито, готовый в финале растерзать его хрупкое тельце? Кто такой карлик? А радиоведущий? Какова подоплека отношений продавца белья и девушки Мигелито – они вообще были? Подобные ощущения могли бы возникнуть у зрителей, скажем, на околице Малаги. Скрывшись от солнца под потрепанными полосатыми навесами, смуглые юноши и усатые мужчины потягивают холодную мансанилью, закусывают еемаринованными оливками и поглядывают усталыми от ночных пассео глазами на случайных прохожих. Вы смотрите на местных обитателей, но все они, как декорации, остаются для вас экзотичными и чужими. Вы о них ничего не знаете и не узнаете. Хотя внешне они, безусловно, чертовски колоритны.

При всем при этом, «Летний дождь» имеет несколько существенных достоинств. Самые интересные и волнующие эпизоды фильма относятся к звучанию закадрового голоса. Вобрав в себя всю ностальгию мира, он цитирует отрывки из книги Антонио Солера, по которой и снят фильм. Отрывки добротные. Если остальной текст написан в таком же духе, предположу, что роман читать куда интереснее, чем смотреть его экранизацию.

Кроме того, моя девушка заметила, что у всех четырех главных героев красивые ягодицы. Еще одно несомненное достоинство фильма!

«Это возвращение к своим корням, сокровенное высказывание о годах молодости, проведенных в родной Малаге в золотые 70-е», - сказал о фильме сам Бандерас. Что ж, в финале ностальгия действительно звучит громко и почти искренне. По крайней мере, мои мурашки на коже считали именно так. В остальном, сумбурное, порой невнятное действие вряд ли стоит 5 баксов за билет. Единственное, что оправдывает режиссера – честная попытка быть поэтом. Это всегда трудно.

© Raul Duke


+1Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Запах женщины (2008.08.06)

С ШИРОКО ЗАКРЫТЫМИ ГЛАЗАМИ

Теперь я знаю точно: «Запах женщины» Мартина Бреста если и не Рубикон, то его полноводный приток, у которого, рано или поздно, оказывается каждый киноман. Но подавляющее большинство народу так и остается на уютном берегу, не рискнув замочить ноги в ледяном потоке. На берегу хорошо. Там солнечно, приятно глазу. Кроме «Запаха женщины» там обитают фильмы, вроде «Военный ныряльщик» или «Несколько хороших парней». Другого берега не видно. Он скрыт туманом сомнений и неопределенностей. Соваться туда стремно. Так и получается, что «Запах женщины» для многих непреодолимая граница. В их понимании – это одна из вершин кинематографа. И только с другого берега видно, что на самом-то деле вершина – не такая высокая, как кажется; возвышается она не сама собой, в альпийских объятиях, но установлена в пределах студии – заботливо собранная декорация.

Это чувство возникло у меня не сразу. «Запах женщины» Мартина Бреста выглядел слишком хорошо и аристократично. В нем было все для того, чтобы он нравился: добрый парень Чарли (Крис О’Доннелл), сделавший себя сам, попадает в передрягу. Если он не сдаст тех подонков (псевдо-товарищей), которые обгадили машину директора, его исключат из школы (между прочим, элитной, где все учатся за папины деньги, и только Чарли– по благотворительной программе). На фоне дилеммы стучать-не стучать во спасение, Чарли не унывает. Он держит рот на замке и, заодно, подыскивает возможность заработать. Так он встречается со слепым полковником Фрэнком Слэйдом (Аль Пачино), соглашаясь стать его поводырем. За считанные дни безумства грубый вояка, обожающий «дамские киски» откроет парню правду жизни, а парень, в свою очередь, вернет полковнику веру в себя и справедливость, за что будет щедро вознагражден в финале.

Подобно здоровой сердечной мышце, Аль Пачино гонит сюжетную кровь фильма одинаково хорошо (стремительно) все два с половиной часа. Его игра, пожалуй, единственный проблеск искренности и настоящий драгоценный камень на фоне изящной, не лишенной своих достоинств… стеклянной имитации.

Я долго не мог понять, что же мне не нравится, пока не пересмотрел «Запах женщины» Дино Ризи (1974). Без сомнения, фильмы обладают разными акцентами (я к ним еще вернусь). Но при всех своих актерских достоинствах, фильм Мартина Бреста «…слишком правилен в своем исполнении, как правильны… лекала», - понял я, когда увидел танго полковника-Аль Пачино. Вспоминая эту сцену, многие хвалят чудесную музыку Карлоса Гарделя, забывая при этом следить за самим танцем, в котором… не обнаруживается страсти, а только лишь безупречно разученные движения.

Как Фрэнк Слэйд ведет себя с девушкой, которая представляет собой единственный, оставшийся в его жизни смысл (ведь мы помним: «Первое главное слово – киска!»)? Он танцует, как слепой пенсионер, пока еще не потерявший осанки. Он ровным счетом ничего к ней не чувствует. Руки его холодны. Дистанция – безопасная. Он не вдыхает жадно ЗАПАХ этого молодого, соблазнительного тела (главное слово – киска?) И не важно при этом, что девушка, яко бы для Чарли. Для такого человека, как полковник,нет разделения на «моя» и «чужая». Есть желанная и не желанная. А он, вопреки своей заявленной природе, остается к ней необъяснимо равнодушен.

В фильме Мартина Бреста нет женщин, как нет в нем никакого другого человеческого запах, кроме аромата хорошо подогнанных костюмов. Единственная «любовная» сцена в фильме условна! Полковник, столько говоривший о магической силе эроса, не завоевывает женщину, не соблазняет, а платит за ее благосклонность. Фиаско, за которым должно навалиться горькое осознание собственного бессилия и тогда уж точно полю в лоб.

Хотя здесь фанаты фильма, вооружившись кастетами, могут справедливо возразить, что в отличие от Дино Ризи, Мартин Брест делает акцент не на похотливых инстинктах полковника, а на его отношениях с добрым парнем – на дружбе, то есть. И этот удар, вполне возможно, мог бы вышибить пару зубов данному тексту, если бы ни один важный момент – фильм Мартина Бреста о настолько драматургически-правильной, просчитанной дружбе, что ее железный скелет не просто проступает сквозь кожу истории, он рвет ее, обнажая добротно заклепанные узлы бездушного механизма. Развитие дружбы Фрэнка и Чарли предсказуемо от первого до последнего слова. Даже когда у парня появляется шанс проявить характер, хлопнуть дверью (на что имеет полное моральное право), он продолжает оставаться послушной, угодливой тенью Слэйда. Он ведет себя не так, как свойственно живому человеку, но как следует вести себя персонажу на бумаге, для достижения определенного сюжетного развития. Даже женщины своей не встречает – что в данной ситуации является жестоким издевательством над героем!

Еще один аргумент тех, кто нежится на уютном берегу – очень жизнеутверждающий фильм. Но в чем проявляется это свойство? В том, что совершенно чужой полковнику парень (всего пара дней знакомства!) с такой легкостью спасает его от самоубийства – от шага, к которому полковник готовился ни один год! Или в помпезной финальной церемонии (излюбленном, кстати, голливудском приеме), где все каким-то чудным образом проникаются красноречием человека в форме? В колледже, где стучать, вроде бы как, можно и нужно в своих интересах, все вдруг разом согласились, что они стукачи, признали это и зааплодировали?

Безусловно, выглядит красиво (происходит, как нам хочется). И Аль Пачино, без сомнения, хорош (что не заметит, разве что, слепой), но все происходящее на экране так правильно и лишено жизненной двойственности, что ощущение искусственности звучит в душе также громко, как речь Фрэнка Слэйда. Вооружившись преподавательской указкой, фильм учит: не настучи! не оставь в беде! приди на помощь! Вместо того, чтобы позволить выбрать, он четко наставляет. Солнечный берег, где все, «как надо».

До городка Плэзантвиль рукой подать.


© Raul Duke


+4Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Секретные материалы 2: Хочу верить (2008.07.29)

СВИДАНИЕ С ТРУПОМ

Как ни странно, некрофилия – это не только задорное сношение с трупами. Психологически, Эрих Фром определяет некрофилию, как«влечение ко всему мертвому, больному, разлагающемуся; страстное желание превратить все живое в неживое; исключительный интерес ко всему чисто механическому (небиологическому)».

Вряд ли Крис Картер караулит ночью у морга, ожидая «свежую» порцию мертвечины, но его продолжение «Секретных материалов» - чистейший акт художественной некрофилии. Режиссер «эксгумировал» героев сериала, чтобы предложить зрителю механическую спекуляцию на бренде «Секретной» эпопеи, которая была действительно крепко «сшита», вызывала благородный страх и боязнь темноты.

Спекуляция, в общем, читается легко. Целевая аудитория в виде почитателей агентов Малдера и Скалли обширна. Этот зритель придет на фильм из любви к былым сериям и, ослепленный теплыми чувствами, простит режиссеру любую патологию. Оставшаяся часть сегмента – симпатики триллера, купившиеся на кровавую «Х» рекламы. Даже если в конце фильма они поймут, что их цинично поимели, и кроме роскошной, таинственной зимы нет там ничего стоящего, денег назад все равно не вернешь.

С первых сцен заметно, что набившему руку на сериале Крису Картеру (даже не смотря на то, что он его, сериала, родной папочка и души в нем не чает) трудно справляться с полным метром. Образовавшуюся сюжетную пустоту режиссер (доверившись сценаристу) заполняет драматургической линией Скалли - больной ребенок. Это вроде бы как раскрывает характер доктора Скалли, но, главное, помните фильм «Бартон Финк»: «Больной ребенок в фильме - всегда хорошо». Страдающее детское личико - универсальный способ завоевания зрительского сочувствия и внимания. Проблема лишь в том, что когда история переключается на больничные коридоры, и без того вялое действие останавливается вовсе, запутываясь в белом халате.

Более того, сюжетная линия с ребенком оказывается самостоятельной, развиваясь параллельно с основным сюжетом! Режиссерская попытка связать их через стволовые клетки не вызывает ничего, кроме разочарования: выясняется, что я просмотрел кучу необязательных сцен с мальчиком, его родителями исвященником только ради того, чтобы Скалли догадалась обратить внимание на рынок черных трансплантологов! Неужели ради этого стоило вводить дополнительную локацию и столько ненужных героев?

Оставлять зрителю больше вопросов, чем ответов, в принципе, хороший тон. Особенно, если речь идет о мистическом триллере, где исчерпывающие объяснения могут испортить послевкусие фильма. И все-таки, если в фильме присутствуют не гуманоидные персонажи и намек на саспенс, неплохо бы сродниться с «темной силой», узнать ее поближе, оценить размеры… возможной опасности. Взрыв в кафе не вызывает ничего, кроме удивления. Но когда бомба тикает крупным планом, а в кафе пик обеденного перерыва и появляется женщина с коляской – начинаются нервы. Так вот, откуда взялась шайка черных трансплантологов? Зачем они вели свои кровавые эксперименты? Только ли ради спасения анорексичного любовника одного из героев? Режиссер не оставляет ни намека, делая упор на удивлене. «Секретные материалы», что называется, фильм со смещенным центром. Вместо того, чтобы сосредоточится на магистральной сюжетной линии: ветераны ФБР, ведомые экстрасенсом-педофилом, идут по следу подпольных коновалов, жестоко заметающих следы, Крис Картер концентрирует внимание зрителя на сомнениях-переживаниях главных героев. Малдер и Скалли ведут сентиментальные беседы, рассуждают о вере, о том, что с кого-то хватит, а кто-то должен идти до конца. И во всех этих «сериальных», отнюдь не художественных, средних планах ни капли интриги. Ты прекрасно понимаешь, вот сейчас все будут удовлетворены и довольны.

Единственная, пожалуй, интрига – бюджет в 30 миллионов долларов. Скромный, по нынешним меркам. Тем ни менее, внушительная куча бабла, которая, судя по позорному мельтешению «спецэффектов» в финале, ушла не на производство фильма, а на гонорары актерам. И если без Духовного и Андерсен обойтись было никак нельзя, то участие Аманды Пит и Игзибита – необъяснимо. Зачем? Крис Картер рассчитывал, что несколько известных лиц повысят интерес к его фильму? Что это, если не расчет на случайного зрителя?

В итоге, если «продезинфицировать» 104 предложенные минут, поубавить драмы и подлить бензина триллера, могла бы получиться одна 45-минутная серия для ТВ.

© Raul Duke


+0Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Кремень (2008.05.29)

ПЛАСТИЛИН

Не стал бы говорить об этом фильме вообще, если бы не одно обстоятельство, точнее человек по имени Сергей Сельянов. Судя по фильму «Кремень», режиссер из Мизгирева, как и сценарист, в общем-то, посредственный. Стиль съемки, пригодный, скорее, для сериала «Менты», чем для полнометражного фильма, перегруженность цитатами, как школьное изложение по «Брату» и «Таксисту», дополняется нелогичными (притянутыми за уши) драматургическими ходами. С известной долей уверенности можно предположить, что за наградами на Кинотавре скрывается продюсерский гений Сельянова с его полубожественным авторитетом главного альтернативщика в российском кинобизнесе.

Именно Сельянов, как человек талантливый и предприимчивый (первого все же больше, чем второго), обладая тонким кинематографическим чутьем, первым на российском кино-рынке отважился на поиски Нового героя. Так появились «Брат», «Война», «Олигарх». Однако искать (читай создавать) нового героя вне жанрового кино достаточно сложно. Трудно рассчитать успех – слишком много харАктерных и временных особенностей нужно учесть.

Новая находка Сельянова – «Кремень» - могла быть драгоценной, явив зрителю с экрана его отражение в кривом зеркале, если бы не ряд обстоятельств. Когда режиссер Владимир Мотыль согласился снимать «Белое солнце пустыни», первым делом он заново переписал сценарий. Не просто доработал, а именно переписал. В исходном варианте зрителю предлагали историю красноармейца, ведущего по пустыне «стайку» бандитских жен. Неторопливо рассказывая им о великом октябре, красноармеец доводит их до финала. Титры, конец фильма. Больше, по словам Мотыля, рассказывать нечего. Что получилось после переработки, мы знаем. Веселый вестерн вошел в золотой фонд, пусть и советского, во многом неоднозначного, кинематографа.

Мне не известно, сколько раз дорабатывался сценарий (в некоторых интервью Мизгирев признавался, что переписывал материал), но ясно одно – в том виде, в котором он остался, материал, за несколькими исключениями, похож на дворовые босяцкие байки, заслуживающие редакторского «ножа» и прочих хирургических вмешательств.

Самоуверенный, твердый, расчетливый парень Антон Ремизов (Евгений Антропов) возвращается из армии не домой, в солнечный Альметьевск, а прямиком в Москву (в Ма-а-ассс-кву!). Его цель – бывшая одноклассница Зинаида (Анастасия Безбородова). Во время службы, Антон получил от нее фотографию (ничего серьезного – общественная нагрузка) и его железное сердце расплавилось. Парень твердо решил завладеть самкой. А для этого ему неминуемо следует закрепиться в богомерзкой Москве.

Завязка имеет огромное количество возможных вариантов развития истории. Здесь очень в тему приходится сцена с часами в подземном переходе. Она рентгеном просвечивает нашего героя, определяя все дальнейшее действие: ради поставленной цели этот парень готов на все, причем сразу (решение принимается мгновенно). Граната в его руке не просто взрывоопасный механизм, но метафора характера. Куда он отправит своего хозяина? Следующая сцена в платном сортире отвечает на поставленный вопрос. Оказавшись на перепутье, готовый уже повернуть назад, герой делает неожиданный выбор, наделяя себя милицейской властью. Точнее, государство наделяет властью юное чудовище, которому, по замыслу режиссера, предстоит не стать человеком, но продвинуться по эволюционной лестнице в рамках своего вида. Пройдя испытание страхом, заматереть, отрастить клыки и наточить когти.

Вполне аппетитная идея, но сразу после «предлагаемых обстоятельств» удачные сцены в фильме заканчиваются. Собственно заканчивается сам фильм. Далее следует клюква народного фольклора на тему ментовского бля***ства. Можно зайти в бар в одном из гоблинских районов города, заказать пивасика вон тем, нулеподобным пацанчикам, и если они не труханут тебя на бабки, запустить в приятельском таком разговоре ментовскую тему. Сто к одному, пацанчики расскажут массу будоражащих сознание историй. Среди них: как ППСники штормили, нашли «корабль» и выкурили его сами за ближайшим углом; как в участке шили гоп-стоп, которого никто никогда не совершал, а когда слышали отказ – на помощь приходили «слоники», «ласточка» и «Финалгон» на яйца. Как не пытался Мизгирев сделать фильм о человеке и жутких перверсиях провинциального сознания, получилась надуманная страшилка из жизни продажных ментов, где человек в форме (независимо от звания!) представляет собой абсолютную власть, экранным воплощением которой является сержант Чахлов.

Актер Дмитрий Куличков, сыгравший Чахлова, с отличием освоил жлобский бас и наглый взгляд. Только для ведущего молодого актера театра Табакова играть, в общем-то, нечего. Никаких сомнений его герой не переживает – просто хрипит, наезжает и бьет. Типичный жанровый злодей. А ведь если замахиваться на изобличительную, остросоциальную драму (иллюзией которой тешит себя в интервью Мизгирев), неплохо бы вспомнить, что самарский провинциал Чахлов, в свое время, также покорял Москву, как и Антон «Кремень». Вполне возможно, ему хотелось другой судьбы? Или, может, не хотелось? Зачем-то он все это делает? Семья, дети, желание власти, может больной он, как надзиратель из «Зеленой мили»? Нужен хоть какой-то намек на потемки его личности. А его нет.

Таким же загадочным персонажем-функцией остается и девушка Зинаида. Скорее типаж, нежели полноценный герой. Какие бы козни не чинил ей Антон, в девичьих глазах ни капли страха. Ни за себя, ни за отца. В одной из ключевых сцен фильма Зина приходит в общагу к Антону просить выпустить отца… Происходит встреча добычи и хищника. Причем, на территории последнего. Сцена, в которой добыча, вполне понятно, должна испытывать страх, тем более пуская в ход свою сексуальность, как последний возможный довод. Нужно выжимать по максимуму! Вместо этого Зина игрива и самоуверенна, как «студентка» с кольцевой. Странно.

В одной из лекций о кино Сергей Сельянов сказал: «Самая главная проблема существования кинематографистов сегодня – это идеи. Не идеи, выраженные уже в чем-то, скажем, в сценарии, или в виде внятного изложения того, что хотелось бы сделать. Идеи в живом смысле этого слова. У продюсера крылатая фраза: «У нас деньги есть, у нас идеи нет». В данном случае идея о новом человеке, о его противоборстве с городом и с собой так и осталась идеей.

© Raul Duke (zebra_e@ukr.net)


+2Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Контроль (2008.04.08)

НЕДОКИНО ИЛИ ПЕРЕФОТОГРАФИЯ


Эксперимент прост: беру свой фотоальбом и начинаю листать до первых дачных возлияний. «Ты не поверишь, - скажу я человеку, который может оказаться рядом, – я тогда перепутал презерватив с воздушным шариком. Не смейся, я его почти надел, пока допер!»
За каждой фотографией стоит история. Хотя я не люблю фотографий.

А теперь представим, вы проникаете ко мне в дом, кода меня там нет, снимаете с бамбуковой полки фотоальбом, садитесь на мою кровать, застеленную красным пледом, и начинаете листать. Вы узнаёте, как я выгляжу, как выглядят мои друзья. Вы видите время, через которое я прошел, иногда удачные снимки, иногда – так себе. Но сможете ли вы понять, что я за человек без моих закадровых историй? Сможете полюбить меня или возненавидеть? Вряд ли.

С фильмом «Контроль» похожая история. В первую очередь Антон Корбайн – фотограф, а потом уже клипмейкер, режиссер и прочий паблисити. На протяжении всего фильма не покидает ощущение, что я, кадр за кадром (как слайд-шоу) смотрю чужой фотоальбом. Снимки, безусловно, отличные. Но что за ними кроме внешней привлекательности?

Если мы здесь говорим о подлинном кино (свидетельством чего служит вагон наград, премий и режиссерская претензия на высокое искусство), то и требования к нему соответствующие. Мы имеем дело с фронтменом английской группы «Joy Division». Постпанк банда сумела двумя альбомами если не перевернуть музыкальный мир, то основательно его встряхнуть. Поэтому важным я считаю не пересказать биографию солиста, но воссоздать в мелочах и чувственных подробностях потрет личности. Покажите мне человека, изменившего историю музыки, справедливо требую я от режиссера, а взамен получаю сухую биографию:

Молчаливый, невозмутимый и достаточно самоуверенный Ян Кертис (Сэм Райли) выстраивает личную жизнь с такой же юной как он супругой Деборой (Саманта Мортон). Музыкальная карьера парня движется перманентно вверх. Намечаются какие-то выступления, гастроли, рождаются какие-то хиты, интерес вокруг группы перерастает в массовую увлеченность, но обо всем этом как-то вскользь. По замыслу режиссера, творчество в жизни молодого музыканта не так уж важно. Вот встреча Яна с любовницей Аник (Александра Мария Лара) – другое дело. Фильм, который громко позиционируется как «история нескольких последних годов жизни загадочного солиста культовой английской пост-панковой группы «Joy Division», оказывается на поверку банальным любовным треугольником, где нет места страсти и пламени таланта.

Паскудство ситуации в том, что Антон Корбайн не случайный поклонник, а человек в теме. Он жил рядом с Кертисом. Он снимал его группу, накачивался вместе с ребятами алкоголем во время гастрольных туров. Кому, как ни Корбайну, вооруженному огромным визионерским опытом, было рассказывать о Кертисе таком, каким он его знал? Всего-то нужно было определиться со своим отношением к персонажу: любишь ты его или ненавидишь? Жалеешь или осуждаешь? Но с этим Корбайн, ощутив холодок в промежности, заморачиваться не стал. Судя по фильму, он трусливо отстранился, чего к счастью, в свое время не сделал Оливер Стоун в «Дорз», оставив нам пример, как следует делать.

В некоторой степени, свою разрушительную миссию сыграла и вдова Кертиса, выступившая сопродюссером фильма. Корбайн совершил фатальную ошибку, допустив ее к работе и взяв за основу ее мемуары. Вот еще одна причина, благодаря которой «Контроль» получился столь выхолощенным, где самая вредная привычка главного героя - целование с любовницей. Увы, после смерти, человек превращается в миф, не имеющий ничего общего с реальностью. Историю корректируют. Вооружившись ножницами воспоминаний, это, в первую очередь, делают родные, не понимая, как, на самом деле, вредят, превращая живую память в «искусственно-правильный» материал.

Единственное, что удержало меня до конца – актер Сэм Райли. Ян Кертис в его исполнении получился по-хорошему странным гуманоидом, тоскующим о далеком галактическом доме. Во время выступлений на сцене (самые яркие моменты фильма) Сэм Райли будто входил в астральный контакт со своим героем, пускаясь в шаманские пляски. При этом невозможно было отвести взгляд от этих больших, налитых болью глаз. А затем… опять живописная трясина бытописания.
Почти без слов.
Без музыки.
И без эмоций.

© Raul Duke (zebra_e@ukr.net)


+1Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

99 франков (2008.03.28)

БУНТ НА ПРОДАЖУ

Фильм Яна Кунена «99 франков», поставленный по мотивам одноименной книги Фредерика Бегбедера, очередной повод для страстных споров среди фанатов. Как это всегда случается, когда экранизируют литературу, поклонники первоисточника уподобляются приматам. Отсмотрев фильм, они начинают выбирать из него вшей сюжетных несоответствий сценария и книги, доказывая в итоге, что книга все равно лучше.

Конечно, от параллелей с текстом никуда не деться, раз уж он лежит в основе. Но поскольку механизмы прозы и драмы различны, сравнивать книгу и фильм с позиции «что лучше?» и «почему изменили?» по определению нельзя, как бы этого не хотелось. То, что работает в тексте романа – в сценарии невозможно использовать. Аппетитные и не очень куски дозволенного в прозе потока сознания немедленно приносятся в жертву адаптации. Историю делают настолько киногеничнее, насколько хватает таланта. После всех манипуляций остается лишь одна жизненно-важная артерия, наполняющая фильм здоровой кровью литературного первоисточника – это идея. Для меня главный критерий оценки любой экранизации - сумели ли сценаристы и режиссер распорядиться материалом так, чтобы донести до зрителя идею текста в ее скальпельной остроте, сумели или нет передать дух?

Говоря о романе «99 франков», - он был отличной отрезвляющей клизмой для потребительских мозгов. После впрыска в организм такого количества сатиры, цинизма и остроумия в отношении рекламы, невозможно было затем включить ТВ и спокойно вытерпеть рекламную паузу. Тело, как и сознание, переживало ломку. Ты, наконец, не просто знал, что тебя имеют. Ты понимал, как это делают. Даже если назвать роман хулиганством, а стиль – тяготеющим, скорее к журналистскому, чем к литературному, все равно эффект «99 франков» очевиден.

Чтобы передать его на экране, нужно, в первую очередь, быть по одну сторону баррикад с автором, плюс иметь крепкие яйца для протеста. Судья по фильму, ни первым ни вторым Ян Кунен, как истинный буржуа (?) похвастать не может. Его интерпретация «99 франков» – это обезжиренная, политкорректная комедия, сдобренная черным юморком и истериками. Вопреки возможным ожиданиям, рекламную индустрию не раскатывают гусеницам танков, а игриво стегают прутиком по блестящей, загорелой попе; дух романа оказывается веселым застольным пуком.

Все покупается и продается, сообщается в начала истории. Октав Паранго (Жан Дюжарден) – успешный рекламщик и редкостный сукин сын. Дела идут лучше некуда, пока в жизни Октава не случается Софии (Виана Джоканте), а в жизни Софи и Октава не случается залет. Не желая обременять себя отцовством, Октав, вполне предсказуемо, говорит доверчивой девушке: «Bye, bye!». Но с этого рокового для всех момент, его жизнь резко меняется. Разглядев себя любимого со стороны, Октав чувствует к себе и своим поступкам невиданное доселе отвращение. Октав становится себе противен, как противен ему тот мир, где он, похоже, заперт, откуда не выбраться без боя (на самом деле - мелкого хулиганства), который режиссер припас к финалу.

Увы, как я уже сказал, в фильме нет куража, нет бунтарства, а, значит, нет духа книги. В «продукте» осталось чуточку стеба (не много, но и не мало); остался раскаявшийся грешник Октав Паранго и его вполне предсказуемая история, где и кокаин не похож на настоящий, и кровь не пугает, и блевотина не вызывает отвращения. Все не по-настоящему. Все искусственно…Звучит, как упрек и, кажется, можно ставить точку под очевидной ерундой. Но в случае с фильмом, который говорит о человеке и рекламе, штампы и искусственность, скорее, находка, заслуживающая более пристального зрительского внимания! И то, что фильм – не фильм, а полуторачасовой рекламный ролик – вполне пригодная форма для того материала, который… простерилизовал режиссер. Ян Кунен снял свой фильм – другие «99 франков». Его работа нравится: она динамичная, потешная и даже оригинальная, с отличным главным героем (Дюжарден убедительно хорош), но справедливо хотелось увидеть не это. Где Бегбедер? Ах да, в нескольких камео…
Чувствую себя приматом.

© Raul Duke (zebra_e@ukr.net)


+1Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Дух Времени (2008.03.17)

ВСЕ, ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ - ЛОЖЬ!

«Дух времени» претендует быть красной таблеткой, после приема которой зритель, по замыслу создателей, должен выйти из матрицы и увидеть, что Иисус Христос – выдумка, 11 сентября – подстроено, банковская система контролирует государство, средства массовой информации – лгут и все для того, что манипулировать обществом. Узнав такое во всевозможных подробностях, среднестатистическому американцу из Талахаси (на которого и рассчитан фильм) остается допить молочный коктейль, обмотаться в национальный флаг и броситься под поезд.

Главные, мгновенно возникающие вопросы – неужели все это правда? Или, может, таблетка обладает убедительным психотропным эффектом? То, что фильм попал в эфир, уже настораживает. И то, что нигде не слышно о покушении на создателей «Духа…» говорит, увы, не в пользу материала. Информационного шума много, как никогда, но действительно драгоценная информация, способная свергать империи и будоражить души по-прежнему под надежным замком, а ее искатели – те немногие, отважившиеся, исчезли, как будто их и не было никогда.

В первую очередь, следует «пощупать» материал, не вдаваясь в подробности содержания. Стилистика фильма подозрительно пропагандистская, какой уже давно не встречал. Длинное вступление создает необходимое настроение у зрителя. Далее следует гипнотический пролог с психоделическим оранжевым мерцанием. Как будто зритель вводится в особое состояние, в котором информация будет восприниматься активнее и так, как надо.

Время от времени это состояние поддерживается долгим «черным экраном», неторопливой, гипер-символичной анимацией, монотонным или резко-эмоциональным закадровым голосом, который воспринимается подсознанием, как божественное вещание…

При этом, в фильме минимум документальных и хроникальных кадров, практически отсутствуют комментарии авторитетных специалистов, разные точки зрения, ссылки на источники… Все это очень подозрительно в своем стремлении к правде. Да и к какой правде? Можно доказать, что бог есть. Можно доказать, что бога нет… Как вас больше устраивает? Существует такое множество гипотез по поводу реальности Иисуса Христа или событий 11 сентября, что выделить единственно правильную невозможно - не знаешь, на какие знания опереться изначально.

Например, в 2005-м археологи объявили, что обнаружили евангелие от Иуды, в котором он признается, что не предавал Христа, а сделал это по его же просьбе, и что он вообще был любимым учеником! Церковь, естественно, признало текст апокрифом. Тем ни менее, он уже вышел книгой. Имеется и в русском переводе… Но тут же вспоминаешь роман Ирвина Уоллеса «Слово» и начинаешь сомневаться. Инсценировать «сенсационную археологическую находку» проще простого. Может быть, евангелие от Иуды – выгодный кому-то подлог? Или же, если оно настоящее, как, в таком случае понимать развенчания религиозного мифа, приведенное в «Духе времени»?

Аналогичная ситуация с 11-м сентября. Документальный фильм Майкла Мура «Фаренгейт 9/11» более-менее убедительно анализировал события. В отличие от «Духа времени» версия была другой. Ну, или почти другой. Кому верить? Чтобы определиться, нужно изначально обладать какими-то знаниями. А они у меня, кроме официальных источников, почерпнуты из «Фаренгейта…» и «Духа времени». То есть, никаких знаний нет. Есть гипотезы. Остается выбрать, какая из них мне больше подходит, и ткнуть в нее пальцем, сказав: верю.

Для критической оценки «Духа времени», я предлагаю вспомнить фильм Александра Федорченко «Первые на Луне». Псевдодокументальная шутка Федорченко позиционируется как постмодернистская мистификация. Впрочем, легко провести эксперимент. Если показать неподготовленному человеку, выдавая за правду, он, без сомнения, поверит в веселый исторический подлог. Настолько профессионально скроен материал.

На сегодняшний день я уверен только в одном: мы живем в то время, окруженные теми возможностями, благодаря которым можно не просто изменять реальность – можно моделировать ее. Собственно любые нынешние СМИ занимаются той же постмодернистской мистификацией в духе «Первых на Луне», предавая реальности нужные оценки, выделяя из потока событий особенно «важные», которые, на самом деле, не более чем тактический информационный шум, своим напором моделирующий пресловутое «общественное мнение». В этом свете «Дух времени» вполне может оказаться такой же мистификацией, и нет никаких доказательств обратного.

© Raul Duke


+4Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Последние дни (2008.03.17)

DISCONNECT

Мне легко говорить об этом фильме, потому что я никогда не был фанатом «Нирваны» и Гаса Ван Сента. И это одна из причин, по которой мне было тяжело досмотреть фильм до конца.

Даже при условии, что главный герой Блейк (фантазия с явным намеком на Курта Кобейна) – некий универсальный образ, через экзистенциальные метания которого режиссер стремится изобразить трагедию disconnect(а) с обществом большинства талантливых людей, «Последние дни», скорее не фильм-трагедия, а красивый клип-настроение, просмотр которого можно без ущерба для любопытства выключить, как только появится желание. Это означает, что положенная доза впечатлений уже усвоена. Прием сверх нормы грозит разочарованием.

Попытка проделать классическое упражнение, уместив емкий ответ на вопрос «о чем фильм» в одно предложение, заведомо провальная. Получится нечто, вроде: фильм о том, как одному талантливому парню было так плохо, что он застрелился. Обо всем и ни о чем…

Хотя, не стоит забывать, что Гас Ван Сент все-таки профи. Об этом говорит не только его копилка наград, но и, по крайней мере, один хороший фильм, которым я считаю «Мой личный штат Айдахо». То есть орать, будто Гас Ван Сент снял лажу было бы с моей стороны невежественно и глупо. Режиссер умышленно сосредоточил свое повествование на внутренних переживаниях героя, его конфликтах и душевных метаниях в чистом виде, сознательно проигнорировав сюжет. Такова режиссерская ставка и тот забавный случай, когда анализировать фильм интереснее, чем смотреть.

С первых кадров Гас Ван Сент убедительно дает понять: главный герой на пределе. Блейк (Майкл Питт) бежит по лесу. Не от себя, а, скорее, от нас, от зрителей, олицетворяющих внешний мир. Именно поэтому камера усердно следует за героем со спины. Мы будто догоняем Блейка, собираясь схватить за плечо, броситься ему на шею, просить автограф, групповой снимок на память, просить делать детей и не переставая повторять с идиотской улыбкой на лице, какой он, оказывается, клевый парень! Блейку ничего не остается, как попытаться смыть с себя в пруду впечатление от «встречи», а в качестве ответа – демонстративно нассать в воду (что он и делает), давая тем самым понять: «Вы меня достали!» или «Мне все пох…»

По замыслу режиссера, Блейку негде укрыться от навязчивого мира. Дом называется замком (замок свихнувшегося короля?), в нем холодно и пусто. В доме у Блейка обитают друзья, похожие на сомнамбулы. Мертвенно тихий ад, заполненный равнодушием, вместо воздуха.

В сжимающийся мир Блейка и его дома, время от времени, пытаются прорваться представители внешнего мира. Но и навязчивый рекламный агент «Желтых страниц», и жалкие миссионеры, и некий загадочный друг в меховых унтах, и голоса из телефона – все лишь вгоняют героя в еще большее отчаянье своей убогостью и мелкодушием.

Говорить не с кем. Хочется или нет говорить – не ясно. Можно лишь предположить, что да, хочется, поскольку Блейк постоянно что-то бормочет себе под нос, делает записи в дневнике. Но в глазах его уже леденеет пустота. Становится ясно, что именно она приведет Блейка к выстрелу в голову. Впрочем, заданный с первых кадров драматизм ситуации на протяжении фильма не усиливается, теряясь в последующем нагромождении долгих сцен. Вроде бы правильные, уместные находки не работают по причине бесцельности происходящего. По большому счету, стреляться можно уже на 10-й минуте фильма. «Последние дни» от этого только выиграют.В отличие от режиссерской ставки.

© Raul Duke (zebra_e@ukr.net)


+1Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Самый лучший фильм (2008.02.26)

Переписать историю

В голове у меня сумасшедшие выводы, которые в своем сумасшествии поспорят с битвой на резиновых членах. Считаю появление «Самого лучшего фильма» исторически-важным моментом для российского кинематографа! Первое пародийное кино ясно говорит о том, что кинопроцесс находится в том пресыщенном состоянии, когда пора уже беззастенчиво смотреть на себя в зеркало и улыбаться, посмеиваясь над нелепостями. Только после появления «Самого лучшего фильма» можно уверенно говорить, что в России сформировался мейнстрим. В противном случае, пародийному кино не с чем работать.

Жаль только, что вместо веселого угара «Самый лучший фильм» ввел меня в зевательный режим и скуку. Как я уже сказал, по всем признаком и намерениям фильм является пародией. Пытаются топтаться грязными ботинками по «9-й роте», «Бумеру», «Бригаде», «Ночному дозору»… Только делают это без внятного сюжета, отчего фильм с кастрированной вовсе динамикой, превращается в 2-часовой набор гэгов.

Вспомним классические примеры, вроде «Голого пистолета» или «Очень страшного кино». Есть центральная история. Легкая, примитивная, но она присутствует с самого начала, дает повод для сцен со стебом. В «Самом лучшем фильме» завязка перетекает в скучные общения в небесной канцелярии, в мутные детские воспоминания, в армию, в 90-е и только потом, когда уже зрительские глаза налились свинцом, возникает намек на love-story… И то не ясно, будет ли развитие, или она утонет в болоте побочных сцен.

Еще одна болевая точка фильма, собственно, сам стеб. Опять же, классика кинематографа сообщает нам: стебутся над самыми яркими или нелепыми эпизодами из фильмов. Только так. Но «Самый лучший фильм» страдает непонятной мне робостью и отвлеченностью. «Ночной дозор» с его фентезийным пафосом, «Бригада» с ее криминальным идиотизмом – пахать не перепахать. Есть, где развернуться. А трогают их как-то легонько. Будто опасаясь обидеть.

Теперь о гвоздях, сдерживающих конструкцию от полного развала – о людях. В интервью журналу «Rolling Stone» Гарик Харламов, среди прочего, признался, что актерскому мастерству учился в штатах у Билли Зейна. Не знаю, чем они там занимались, но я понял для себя одно: фишка Харламова в его голосе. Сам Харламов во время выступления входит в реагентное состояние газа – мгновенно заполняет собой все пространство. Его становится слишком много. Спасает только особенный с хрипотцой голос, яркие интонации… и то, что миниатюры в Comedy Club длятся не более (ВНИМАНИЕ!) трех-пяти минут. Два часа с Харламовым на экране – и начинаешь мечтать о спасительной рекламной паузе. А ее нет. Ночной кошмар. Хотя, для ярых поклонников Харламова его театр одного актера - пир с жирной закуской.

Галустян, в очередной раз, сыграл в КВН или в «Нашу Рашу». Без разницы, комик из него все равно никудышний. Павел Воля… Билан у него получился эффектный. Дерганный мажор со скрытыми извращениями. Почему нет? Его было ровно столько, сколько нужно в комедии.

В итоге, история свершилась. Но в нашем случае, как всегда, она такая нелепая, что последующий победитель будет обязан ее переписать!

© Raul Duke


+0Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Три... экстрима (2008.02.20)

НАСИЛИЕ НА ЭКСПОРТ

По части насилия и извращений азиаты всегда были непревзойденными искусниками.
Китайские мучители придумали мучительную смерть от тысячи порезов; китайские коновалы первыми научились превращать детей в уродцев, которые, как все экзотическое, пользовались бешеной популярностью у знати.
Японцы издавна культивировали смерть в самурайских традициях.
Корейцы до сих пор отличаются повышенной всеядностью, кроме того, судя по работам Ким Ки-Дука, - особым трепетом к воспеванию благородных увечий, как, например, рыболовные крючки в женском влагалище.
Вполне понятно, почему проект «Три… экстрима» может взбудоражить интерес. Если три азиатских режиссера задались целью шокировать зрителя его же (зрителя) тайными страстями – логично предположить, что у них получиться, как получалось до сих пор.


1. ИГРА В ЯЩИК
Первая история «Ящик» - дело рук японского режиссера Такаши Миике. Когда в одном авторитетном издании я впервые встретил словосочетание режиссер-графоман, оно употреблялось в адрес Миике. Режиссер отличается поразительной работоспособностью. Его послужной список поистине огромен - более 70 фильмов за 15 лет работы! Качества, разумеется, никакого, в чем я сам убедился на примере кровавой мясорубки «Изо». Но когда речь заходит об авторском, короткометражном кино, любопытство побеждает.

В самом начале истории Такаши Миике предлагает обманный маневр, заслуживающий похвалы. Зрителю предлагается история двух близняшек-акробаток из бедного цирка. Завидуя успехам сестры, Сёко желает разделаться с Кеко, однако грубая затея заходит еще дальше, чем предполагалось. Итог печален. Финал – яркий своей неожиданностью, раскрывая суть маневра.

Глубоко копнув, Такаши Миике берется исследовать природу человеческой зависти, тайных желаний, раскаянья. Однако той глубины и образности, которая требуется в короткометражном кино не достигает, оставаясь на поверхности, увлеченный визуализацией. Предположу, что для Такаши Миике «Ящик» - это победа над собой. После череды боевиков и псевдоартхауса вдруг удается снять такой медленный, не лишенный красивых эпизодов фильм, с неожиданно минималистичным звуком и картинкой. Но для меня, для зрителя, «Ящик» остается занятной пустышкой, как флакончик из цветного стекла от туалетной воды.


2. ДЕСЕРТ МЕДИЧИ
Вторую историю - «Пельмени» - замесил китайский режиссер Фрут Чань. Основанный на книге Лилиан Ли сюжет, превращаясь в кино, отсылает зрителя к голливудской классике «Смерть ей к лицу» Роберта Земекиса. Чтобы удержать мужа, стареющая актриса прибегает к помощи странной особы, будто бы владеющей рецептом чудодейственных пельменей. Стабильное их употребление, по заверениям «вечно-молодой» особы, позволяет забыть о старости, и возвращает чуть ли не сладкие 18.

Перед просмотром этой истории советую не есть. Оставьте желудок в покое, ибо рецепт блюда взволнует до глубины кишечника. Гипер-реализм некоторых сцен вызывает у меня не катарсис, а отторжение.

При этом, если преодолеть рвотные позывы, новелла «Пельмени» окажется самой актуальной из всех историй. Без преувеличения, она имеет определенное социальное значение. Во-первых, нелишний раз напоминает, что «Все мы, все мы в этом мире тленны». В погоне за культом тела – сисек, ягодиц и пресса, - об это стоит помнить. Иначе – крайности и клиника. Во-вторых, вера в чудо, как ни парадоксально, должна иметь свои пределы. В противном случае… смотрите финал.


3. УБЕЙ ИЛИ УМРИ!
Третья новелла - «Снято!» - виделась мне самой многообещающей. После «Олдбоя» имя Пак Чхан-ук (или Чхан-ук Пак?) настолько глубоко и крепко укоренилось в мировом арт-кинематографе, что от него ожидаешь неизменно крепких побегов. И правда, в «Трех… экстримах» его история видится мне самой сильной. Но, как для человека, снявшего «Олдбой», «Сочувствие господину Месть» и «…госпоже Месть», напоминает, скорее, удачное упражнение в изящной словесности, но не саму поэзию.

Молодой, успешный, всеми любимый режиссер заканчивает съемку очередной сцены из будущего фильма. Дома его ожидает психопат… Режиссер приходит в себя окруженный декорациями съемочной площадки. Он привязан красной лентой к стене… За роялем, в дальнем углу, сидит, привязанная десятками струн к потолку жена. Между ними – свихнувшийся статист с топориком для рубки мяса. «Либо ты убьешь для меня человека, либо я отрежу руки твоей жене», - предлагает он режиссеру, намекая нам на сюжет «Пилы».

Драматическая основа «Снято» интересна своей перипетией. Герою предстоит сделать сложный выбор здесь и сейчас. И он не очевиден. Мизантроп Пак Чхан-ук бессовестно стебется над киноиндустрией, классовым и профессиональным неравенством, раздражает нервные окончания темы маленького человека. В фильме много символизма: веревки на манер марионеточных нитей, за которые будто дергает психопат, нескрываемая декоративность декораций - именно так – отсылающая нас к театру… абсурда (?), черно-белый плиточный пол, напоминающий шахматную доску, на которой разыгрывается партия. На кону – человеческая жизнь.
Для меня «Снято!» - безусловный лидер. Но я вот думаю, быть лучшим среди худшего и среднего – это не заслуга.

© Raul Duke (zebra_e@ukr.net)


+1Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Ре-цикл (2008.02.18)

Вниз по кроличьей норе (два в одном)

Странный фильм вызывает странные ассоциации. Ключевым образом в описании впечатлений от фильма и его структуры мне видится женская грудь. Представляю, как я распахиваю халат порочной брюнетки… Ее левая грудь маленькая, с острым соском, как у зреющей Долорес; ее правая грудь даст фору Памелле Андерсон… Каждая из грудей по-своему красива, на каждую форму найдется свой ценитель. Но когда они вместе, на одном теле… это кунсткамера и обморок.

Первая часть «Ре-цикла» многообещающе дразнит зрителя намеками на мистический триллер. Собираясь взяться за новый роман, перспективная писательница Чу Ксун (Анжелика Ли) обещает фанам мистику и жуть. А чтобы получше прочувствовать страхи и переживания будущих героев, автор не прочь повидаться с настоящими призраками, которых до сих пор не встречала. Так она заявляет на пресс-конференции.

Но роман упорно не клеится: одна за другой в корзину летят смятые на бумаге идеи, пока автор не обнаруживает на кухне черный женский волос — такой длинный, что на нем можно повесить человека. Вслед за этим, квартиру наполняют странные звуки, Чу Ксун мерещатся тени, сходит с ума телефон: в трубке слышны только стоны и детский плач. Потусторонний мир настойчиво «просится в гости».

Мне всегда было интересно, как можно напугать зрителя? Сытый и расслабленный, он сидит себе в домашних тапках перед телевизором. «Ну, развлекайте меня», — говорит в экран, как вменяемый человек, отдавая отчет, что призраки и монстры — это комиксы, компьютерный игры и белая горячка. Зритель изначально скептик, понимал я, пока не вспомнил эпизод из детства. Я был один в доме. Родители задерживались. Хотелось спать. Я закрыл все двери, выключил свет и, по привычке, накрылся с головой одеялом. Я вполне мог заснуть, если бы вдруг в голову не пришла странная мысль: а вдруг свет в комнате сейчас включится сам по себе? Смогу я тогда подняться, или страх оставит меня под одеялом беспомощно орать, призывая помощь?

Больше всего пугает неизвестность — что там, за углом? Что, если я увижу в зеркале чужое лицо? Главное для режиссера грамотно распорядится неизвестностью, чтобы душ на экране ассоциировался с душем в квартире зрителя, и он бы нервно поглядывал в сторону ванной — все ли там в порядке? Все ли тихо? С этой стороны братья Пэнг выдерживают положенный уровень страха. Недосказанность настораживает, мелькающие тени, как и положено, учащают сердцебиение. Аномалии происходят с обыденными предметами, в местах, которые знакомы каждому. При этом камера нетороплива — убыстряется лишь в нужные моменты, работая на саспенс. Кажется, все условия, вплоть до блеклой цветовой гаммы, созданы для крепкого мистического триллера. И Анжелика Ли со своей холодной красотой, со своими по-хорошему стеклянными глазами упорядочивает всю эту гармонию медленного, неизбежного страха.

Но вторая часть фильма, несмотря на то, что сюжетные «склейки», хоть и с натяжкой, но присутствуют, напрочь перечеркивает «атмосферный задел» первой части. Вторая часть — это неожиданный, динамичный 60-минутный галюциногенный трип. Это уже другой фильм, под который зрителю нужно быстро эмоционально перестроиться.

Все резко меняется, когда настороженная Чу Ксун, уподобившись Алисе, падающей в кроличью нору, спускается в лифте на 7-й этаж. А потом и вовсе пытается выбраться на свежий воздух. Но вместо прежней улицы, она обнаруживает серые руины. С этого момента и вплоть до конца логика повествования превращается в фантом: то пропадает, то появляется, чтобы потом вновь пропасть. Зрителю пытаются объяснить приблизительно следующее: это место, куда попадают все забытые и потерянные вещи, идеи и намерения. Это как бы хранилище памяти героини, откуда ей предстоит выбраться…. Но, откровенно говоря, многие объяснения и задачи, поставленные перед Чу Ксун, видятся чересчур надуманными и притянутыми за уши. Кое-что сходится в мелодраматическом конце, но от этого, в общем-то, трудно получить столько же удовольствия, сколько от визионерских откровений.

Каждая сцена путешествия представляет собой законченную картину и мощный сгусток фантазии. Висельники-зомби, болтающиеся на деревьях; огромная детская ч/б лошадка, оседланная маленькой девочкой в красном, свалка изъеденных временем игрушек; трупы, падающие со склонов гор, будто переспелые фрукты, парящие в воздухе каменные глыбы… Все это очень красиво и, иногда, шокирующе, как в случае с местом, куда попадают неродившиеся дети.

Если бы Сальвадор Дали закинулся LSD и уселся за чтение «Алисы в стране Чудес», в его сознании могло появиться то, что разглядели краем глаза братья Пэнг. Жаль только, что красивые по-своему груди получились очень разные. Стоило бы либо увеличить левую, либо уменьшить правую. Но ведь так больно резать себя любимого!

Странный фильм — странные ассоциации…

© Raul Duke (zebra_e@ukr.net)


+1Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Другой (2008.02.14)

Сон клона

Могла быть интересная социальная фантастика, а получился невнятный псевдо-мистический каучук с научным подтекстом. Загадочный ребенок, странные (пророческие) рисунки, запутанные видения — все это звучит эхом со всех сторон памяти, отсылая к массе подобных фильмов.

Впрочем, для меня проблема фильма не в штампах. Что такое секс? Набор фрикций + фантазия. Кино, как секс. Любая история, неизбежно изобилует штампами. Главное, как ими сумеет распорядиться режиссер. Есть ли у него авторское виденье и богатый киноязык?

В случае с режиссером Ником Хаммом главный строительный материал истории — разжеванные диалоги, еще более разжеванные монологи и дрожащие от слез глазные яблоки вперемежку с долгими таинственными паузами. Сцены подкреплены действием непозволительно мало, что для меня говорит об отсутствии у режиссера киноязыка и фантазии.

Когда у мальчика в очередной раз случаются видения, возникает негодование: какого черта? Если духоведческие приступы в крепком «Шестом чувстве» в каждом случае, мгновенно и четко работали на сюжет, то в «Другом» видения раз за разом выполняют одну и ту же предсказуемую функцию: напугать зрителя неожиданной рукой из задницы и как можно больше (безуспешно, кстати) запутать.

Естественно, в конце фильма загадка с пафосом раскроется, заставив воскликнуть: «Я так и знал (а) !». А ведь надеялись, наверное, что ваши догадки окажутся ложными. Ведь хочется быть взволнованным и удивленным.

Единственный мистический вопрос, на который я до сих пор не нахожу ответа: что в «Другом» делал Роберт Де Ниро? Художественное ношение бороды в кадре трудно назвать актерской игрой. Забавы железными шарами для медитации — тем более.

© Raul Duke (zebra_e@ukr.net)


+2Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Бэтмэн: Начало (2008.02.07)

ЛАБОРАТОРНАЯ КРЫСА: КОНЕЦ СКАЗКИ

Когда до супермышиной саги добрался Кристофер Нолан, главным вопросом для него стало: как быть? От режиссера требовалось рассказать историю о том, как Бэтмен стал Бэтменом - снять приквел сказки, воплотив авторский взгляд на миф в заданных уже рамках...

На радость зрителям, Кристофер Нолан не стал насиловать себя имитациями Бертона или Шумахера. Его замысел был неожиданно радикальным. Режиссерпросто закрыл глаза на все, что было до сих пор, и (уже с промытыми глазами) сделал абсолютно другое кино. Фильм Нолана имеет отношение к «Бэтмену» лишь некоторыми героями и географическими названиями.

Изменилосьвсе. Главного героя, не в пример «классическим» сериям, раздирают внутренние противоречия: что есть добро, а что зло? Как достичь равновесия и справедливости в мире? Что делать с местью? Ответы звучат простые и четкие, как будто «Бусидо за 15 минут» в мягком переплете.

Бэтмен больше не добрый романтик. Герой сознательно убивает, калечит, крошит черепа. Он грубее и жестче во всем, включая машину, похожую на танк.

Тайные не осталось, все получило объяснение: происхождение защитного костюма, плаща, устройство спецсредств. Готтэм-сити – обаятельный своей мрачной теснотой, полный подонков город – преступно посветлел: налился солнцем, прозрачностью и простором. Изменился даже излюбленный фанатми, прекрасно отыгранный сюжетный ход. В 1-й части Бэтмен узнает, что убийство его родителей дело рук Джокера. Но, по мнению Нолана, это ни к черту не годится. В его версии родителей убивает спятивший воришка. Режиссер и сценарист остро нуждались в извращении истории, чтобы оправдать дальнейшие поступки героя и вплести их в сюжет.

От завязки до первого поворотного пункта – а это не меньше сорока минут – проникнутые наивностью духовные поиски юного Брюса Уэйна осветляются стремительными схватками на мечах и мордобоем.Смазана важная часть фильма – выход Бэтмена из тени укрытия на спасения горожан Готтэма. Церемониальный ритуал всегда был и остается важным моментом любого кассового кино. Механизм его действия безотказный: до сих пор герой отсиживался в тайнике, под диваном, но вот настал момент вершить справедливость. Герой пафосно побеждает кучку проходных негодяев, давая понять миру и зрителям, что «девочка созрела», «ей» все по плечу, включая спасения мира.

Нолан рискнул отбросить «стереотипы». В итоге, еще минуту назад о Бэтмене никто не знал и вдруг, сразу после разговора с полицейским тет-а-тет, о супрегерое судачит весь город. В дальнейшем, любое узнавание горожанами Бэтмена воспринимается, как неожиданность. «Ну, откуда они о нем знают?» - пытаешь себя, пока на экране обрушиваются стены домов, пострадавшие в финальной разборке.

Все это, конечно, не значит, что «Бэтмен: Начало» занудное кино седативного воздействия. Задорный экшн второй части фильма способен легко отвлечь зрителя от ненужных вопросов. Однако подлинным фанатам сказки о Бэтмене должно быть волнительно и грустно. После «приквела» «Бэтмен: Начало», последующие части «Бэтмена» (особенно, классические) становятся… невозможными.

© Raul Duke (zebra_e@ukr.net)


+0Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Спокойной ночи и удачи (2008.02.05)

Материал требует от нас хирургических манипуляций. Сделаем над собой усилие, и отделим фильм, как художественное произведение, от его важной исторической основы. За такие подпольные операции любой здравомыслящий искусствовед назовет меня коновалом, и будет почти прав: подлинное произведение искусства неделимо. Если у нас находится повод говорить: «Да, у режиссера есть пара классных находок, несколько сцен цепляют, а в целом фильм скучноват» – значит, фильм не получился. Он рассыпается на частности и фильмом не является. Но в случае с работой Джорджа Клуни «Доброй ночи, и удачи!» эксперимент жизненно необходим.

Итак, если бы за самый скучный фильм присуждали «Оскара», то «Доброй ночи, и удачи!» был бы вне конкуренции. Дордж Клуни - красивый мужчина с весьма средними актерскими способностями, который подкупает, скорее обаянием, чем талантом. Его режиссерские способности еще более удручающие: 90-минутный диалог на черно-белой пленке в снотворной эстетике телеспектакля – инквизиция зрительского терпения.

Никакой посторонней жизни. Зритель погружен в герметичное, прокуренное помещение студии CBS, откуда принципиальный журналист с цепким взглядом Эдвард Морроу (Дэвид Стрэтэйрн) выходит в вечерний эфир с критическими выпадами в адрес сенатора Джозефа МакКарти. Выступления Морроу – это главный акцент и, по замыслу режиссера, самые напряженные сцены фильма. В эти минуты камера берет Морроу крупным планом и буквально прилипает к нему, гипнотизируя зрителей его речами. Слушай или умри!

Никаких эмоций, чувств, разбушевавшихся страстей, а только холодное, расчетливое, символичное противостояние журналистики и политики. Джордж Клуни сделал ставку на историчность, но историчность без яркой борьбы – лишь мертвая глава из школьного учебника, которую хочется быстрее пролистать.

Самое время продезинфицировать хирургический инструмент, чтобы взяться за историческую основу…

Любая страна болезненно переживает времена смуты. Вспоминает о них всегда с неохотой. Тем более, если речь идет о болезненно-самовлюбленных США. 50-е в Америке принято ассоциировать с рок-н-роллом, Элвисом и «Кадиллаком». При этом, мало кто вспомнит, что Белый Дом сделал все, чтобы задушить «черную музыку», ведь рок-н-ролл придумал отнюдь не Элвис, а парни потемнее. Еще с большей неохотой Штаты вспоминают об «охоте на ведьм», разожженной сенатором Джозефом МакКарти. «Он коммунист!», - в 50-е обвинение, равнозначное приговору. Коммунистов искали с особым рвением, как в Союзе искали пособников капитализма и империализма. Никогда стукачи не чувствовали себя так хорошо. Темное было время в «свободном», «демократическом» государстве. И Дордж Клуни вызвался напомнить о нем миру на примере более чем показательного конфликта. Нельзя недооценивать благородство замысла.

Оттого вдвойне жаль, что Клуни не нашел хоть каких-то выразительных художественных средств для своего рассказа. И если уже на то пошло, лучше бы он последовал примеру Майкла Мура, сняв документальный фильм. Потенциал материала очевиден. Важно было заставить его работать для зрителя и на зрителя…

Кстати, кроме историчности и редких хроникальных кадров, материал заслуживает быть прописанным в терапевтических целях всем без исключения журналистам. Вначале фильма Эдвард Морроу («Он швырял камни в гигантов», - скажут о нем) заявляет с трибуны: «…телевидение переживает упадок, отстраненность. Телевидение развлекает зрителей, отстраняя от реальности». При этом, наши нынешние журналисты ощущают потение подмышками и стыдливо прячут глаза. Потому как практически никто из них не готов пойти наперекор. Всех все устраивает. Пишем «джинсу», снимаем «джинсу», ведь хочется пробовать роллы, ручкаться с нардепами, рассказывать, с кем писал бездарное, по сути, интервью. Так что «Доброй ночи, и удачи!» - отличный пример настоящего журналиста, свод его целей и задач. И если они кому-то не по плечу, возникает вопрос: почему вы еще здесь? Может, лучше суепервайзером в «Proctor&Gamble»?

Получается, фильм «Доброй ночи, и удачи!» редкая скука, но назвать его никчемным не могу. Скорее уродец, требующий сочувствия.
Содержание, обличенное в неправильную форму… Обидно. Пойду, напьюсь.

© Raul Duke


+0Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Полное затмение (2008.02.04)

В карманах проданных я руки грел свои;
Наряд мой был убог, пальто – одно названье;
Твоим попутчиком, я, Муза, был в скитанье
И – о-ля-ля! – мечтал о сказочной любви.

Таким видел себя юный Артюр Рембо, опрокидывая нежную французскую поэзию XIX века, эту зефирно-белую, кисейную барышню в грязь Монмартра, в руки «Жан-Мари» и «Искательниц вшей», к ногам «Сидящих» бродяг и бедняков . Дерзким пророком нового времени увидел его Поль Верлен – мягкий и хрупкий, как пальцы пианиста, несчастный и безвозвратный, как вчерашний осенний день. Такими увидела их режиссер Агнешка Холланд.

Фильмы о великих – затея искусительная и опасная, и еще, как заметил бы Хантер Томпсон, вынимая изо рта мундштук, «затея ответственная». Не нужно пестрого карнавала рекламы. Весь мир знает эти имена. Он ждет, затаив дыхание. Его внимание и любопытство уже в твоих руках, режиссер. Как ты этим распорядишься? Какой актер отважится примерить маску поэта? Мы хорошо знаем, какими фальшивками в разное время оказывались в кино Эрнесто «Че» Гевара, Александр Македонский, Чингисхан…

Как ни странно, очень средний режиссер Агнешка Холланд знала, что делает, отдавая роли Леонардо ДиКаприо и Дэвиду Тьюлису, позволяя, тем самым, родиться одному из лучших своих фильмов.

Благодаря «…затмению» я окончательно убежден: лучшие свои роли ДиКаприо сыграл до «Титаника». «Комната Марвина», «Что гложет Гилберта Грейпа?», «Дневник Баскетболиста», «Железная Маска». В Америке не было более талантливого молодого актера. И не известно, будет ли уже.

Нынче ДиКаприо другой. Мальчик вырос. Звездный вирус пережит и выведен из крови вместе с остатками кокаина. В стремлении изменить давлеющее над ним амплуа, опытный уже актер насилует свою природу, выбирая умышленно мужественные, «взрослые», как ему кажется роли. До сих пор плоды борьбы с собой вроде «Авиатора» или «Кровавого алмаза» выглядят искусственно. Хотя, я не верю, чтобы талант, со временем, не трансформировался во что-то стоящее. Если ДиКаприо снова не сорвется обтирать собой калифорнийские клубы и калифорнийских шлюх, у наших челюстей еще будет повод восторженно отвиснуть. Однако все, что было до «Титаника» - не просто высококлассная игра – вместе с миллионами зрителей я видел и чувствовал, как этот парень проживал на экране жизни своих героев. Легко и непринужденно, умудряясь не сойти с ума от радикальных перевоплощений.

Изначально на роль Рембо претендовал Ривер Феникс («Мой личный штат Айдахо»). Но у судьбы были другие планы. Как многие рано вспыхнувшие таланты, Феникс умер от передозировки прямо на пороге клуба, принадлежащего Джонни Деппу. На роль утвердили Ди Каприо. Не знаю как у вас, но у меня мороз по коже от этих странных, еле уловимых мистических совпадений…

Итак, богатый на сюрпризы XIX век. Очарованный поэзией юного дарования, Поль Верлен приглашает в письме Артюра Рембо в Париж – познакомиться, абсента попить. Известно, что визуальный ряд фильма – дело рук и плоды воспаленной фантазии, по меньшей мере, троих человек – режиссера, художника и оператора. Умышленно, интуитивно или случайно – не знаю, однако им удалось нащупать единственно правильную, импрессионистскую эстетику «картинки». Бледные, серо-коричневые тона, осенняя хмурость – как будто герои сошли с картины Писсаро или Дега, что мгновенно вызывает доверие к историчности времени.

Артюр Рембо – врывается в зрительское сознание самовлюбленным эгоситом. Хуже того, эгоистом, знающим о своей гениальности.

Обнюхивайте блюд роскошную блевоту,
Пируйте – чтоб гортань отравой опилась!
Ваш детский ряд голов огладив мимолетом,
Поэт вам говорит: «Безумие на вас!»

Вытерпеть такого рядом больше двух минут не представляется возможным. Хочется всадить пулю в лоб. Поль Верлен слишком слаб для этого, но даже он рискнет однажды нажать на крючок револьвера.

Собственное, Верлен… До сих пор я разливался комплиментами в адрес ДиКаприо. Но я склоняюсь к тому, что в «Полном затмении» Тьюлис переиграл Лео. Это не сравнение, у кого «талант длиннее». Просто роль ему досталась сочнее.

С Рембо все ясно. Он верен себе. Он вообще крепкий и решительный парень. Даже, когда дает слабину, потом он извлекает из нее урок и становится вдвое сильнее. А человек-сомнение Верлен безнадежно запутан в себе. Вокруг него сплошная паутина выбора – желание быть поэтом и понимание, что рядом с Рембо он уже никуда не годится, желание любить и не способность выбрать между здравым рассудком (жена, дети, семья) и страстью (Рембо). Каждая коллизия рождает яркие, будоражащие зрительское сознание сцены.

Верлен прощает Рембо многие его буйные выходки. Он готов простить даже пригвожденную ножом к столу руку. В то же время, охваченный чувствами, он – «слепой, лысый педик» - слаб и беззащитен настолько, что противен сам себе. Особенно, когда рядом жена… Она не должна видеть слабость, да он ведь и не слаб. Смотрите – он так легко швыряет ее, беременную, на пол. С упоением всемогущего тирана поджигает ей свечкой волосы. Все для того, чтобы обмануться себя в свой силе, и, спустя мгновение, разрыдаться на плече у Рембо, пуская абсентные слюни.

Должен сказать, ни у ДиКаприо ни у Тьюлиса не возникло актерских проблем еще по одной, важной причине - настоящая поэзия. С наготой этой правды не сравнится никакое румынское порно. В стихах обнажается… душа. Читая Верлена, его садово-парковые, исполненные романтики летних вечеров поэзии, мое раздраженное воображение рисует персонажа в стиле Тьюлиса и никого другого. В то же время, читайте Рембо и чувствуйте непроизвольно нарастающую громкость, чувствуйте, как руки наливаются крепкостью сжатых кулаков, слушайте барабанную дробь сердца… Размашистый шаг, резкие движения, острые суждения… ДиКаприо в «Полном затмении». Поэты сполна открыли себя миру. Нужно было только подсмотреть.

«Кабы вы знали, из какого сора…», - убедительно напомнила режиссер Агнешка Холланд. Истинный автор, наделенный талантом - бушующий пожар. Он на краю, он всегда на пределе, ведь чувствует все во сто крат сильнее, как постоянно раздраженный клубок нервных окончаний… После «Полного затмения» хочется, следуя примеру юного хулигана и весельчака Артюра Рембо, нассать на дверь Николаевского союза писателей, а все их чайные творческие вечера, библиотечные сборники и унылый треп о национальной духовности свалить в мусорный бак.

© Raul Duke


+6Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Львы для ягнят (2008.01.10)

Это кино часто хвалят. Даже уважаемые мной кинообозреватели не упустили возможности проелозить языком задницу Редфорду: какое умное, интеллектуальное кино! При этом все они упустили из виду очевидный момент... Идеология вторгается в искусство с единственной целью – произвести необходимый общественный эффект. И к искусству она не имеет никакого отношения, как изнасилование с инцестом не имеет никакого отношения к ласковой любви.

Например, советский кинематограф усердно создавал образ благородного труженика. А еще лучше – труженицы. Босые бабы в платках браво молотили колхозное зерно, распевая задорные песни. Их румяные, конопатые лица светились счастливыми улыбками. Понятно, с кого зритель должен брать пример. Вот какой он настоящий советский человек. При этом никого не волновало, что трудолюбивая баба, на самом деле, не трактор, а женщина. Она хочет чувствовать, хочет быть красивой, любимой, распутной… сидеть на шее у мужа или строить свое дело. Главное, она имеет право сама определять, какой быть. И выбор не ограничен псевдоразнообразием: или трактористкой, или швеей…

Весь этот мой долгий петтинг к тому, что идеологический хлам разлагается вместе с системой, его породившей. Судя по фильму «Львы для ягнят» Роберт Редфорд - истинный патриот. Кино у него получилось на редкость пафосным, идеологическим. В особенности, когда на экране появляется сам Редфорд в образе профессора-идеалиста Мэлли, принимаясь проповедовать заблудшему студенту моральные ценности и прочие «высокие» гадости: что такое хорошо, что такое плохо.

Сюжет схематически прост, с претензией на метафоричность – тот случай, когда простота не сестра таланта, а, скорее, шахид. Композиция строится из трех историй. Они взаимосвязаны, однако развиваются параллельно друг другу. В первой истории, ограниченной кабинетом, молодой, решительный сенатор Ирвинг (Том Круз) общает матерую журналистку (Мэрил Стрип). Именно общает, потому как от начала до конца диалога инициатива исключительно в руках сенатора, а невнятные бормотания журналистки и ее попытки возразить звучат, как робкие извинения и оправдания. В этой, без сомнения, главной политической составляющей фильма, сенатор Ирвинг является белозубым воплощением американской государственной системы. Он утверждает: штатам нужна военная победа. Все зависит от новой, решающей операции в Афганистане, которую необходимо поддержать в СМИ.

Вторая история – нравственно-социальная – выглядит противовесом первой. Опять кабинет. Опять двое. Только на этот раз профессор Мэлли (Рэдфорд) «лечит» скатившегося студента, прививая ему взрослые ценности: молодежь спаскудилась, она апатична и безынициативна! Как тебе не стыдно! Ты не имеешь право жить, как хочется, когда на войне гибнут твои сокурсники!

Наконец, третья история – боевая – является механизмом, приведенным в действие первыми двумя историями. Здесь двое бедных студентов добровольно отправляются на войну в Афганистан, чтобы никогда уже не вернуться. С одной стороны – они жертвы системы, олицетворенной сенатором Ирвингом, обманутые трепом о демократии и равноправии. С другой стороны – неравнодушные американские граждане, чей патриотизм пробудил профессор Мэлли. Так герои они или жертвы? Режиссер делает вид, что дает возможность зрителю самому ответить на вопросы. Хотя, на самом деле, акценты расставлены вполне очевидно. Ответ предсказуем. Выбора нет.

Визуальный ряд фильма вызывает уныние. Полтора часа говорящих голов. Никакого действия. Непрерывные диалоги, никак не влияющие на раскрытие характеров персонажей, а только лишь политическая и нравственная пена. Большими буквами читается режиссерская задача: зритель должен услышать то, что мы долбим ему с экрана. При этом не важно, интересно ему или нет, имеется ли в фильме художественная ценность, или он больше похож на лекцию по политологии.

Тем ни менее, я не жалею о потраченном на просмотр времени. Фильм позволяет сделать несколько важных, как я считаю, наблюдений.

Первое – отношение киноиндустрии к проблемам антитеррористического крестового похода… Не будем забывать - кроме того, что Роберт Редфорд был хорошим актером, он славится еще и своей истовой любовью к независимому кино. Он спонсирует массу авторских проектов, поддерживает киношколы, даже свою небольшую студию содержит. То есть, Редфорд – это такая состарившаяся, но по-прежнему прогрессивная фея. И если Редфорд, человек с опытом и вкусом, позволяет себе вдруг выдавать такое… мне даже жутко представить, что думают остальные американцы о своей демократии, о проблемах антитеррора и военных действиях на ближнем Востоке. Эти люди неизлечимо обмануты…

Второе наблюдение – еще более удручающее. Если бы нечто похожее появилось сразу после 11 сентября – все можно было бы списать на рефлексию и простить. Но прошло уже 7 лет. Достаточно времени, чтобы кое-что переосмыслить, взглянуть на вещи трезво, понять, почему же все-таки слово «американец» все чаще звучит с ироничным, а то и ругательным оттенком. Вместо этого рождается «Львы для ягнят»: «Во время первой мировой войны немецкие солдаты написали поэму о мужестве британских пехотинцев. Немцы восхищались ими. Почти так же сильно, как и смеялись над британским командованием, посылавших сотни тысяч этих пехотинцев на смерть. Немецкий генерал написал: «Нигде больше я не видел, чтобы таких львов вели за собой такие ягнята». Американские солдаты, расстреливающие афганское население, издевающиеся над трупами убитых, воюющие за нефть (см. «Фаренгейт 9/11» Майкла Мура)… львы? Похоже, имидж Америки настолько плох, что его уже необходимо поднимать в глазах самих американцев.

© Raul Duke


+1Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Ирония судьбы. Продолжение (2008.01.09)

Вообще, если есть время, и есть деньги, лучше их пропить в ближайшем баре. Фильм «Ирония судьбы. Продолжение» можно смело отложить в долгий ящик – дождаться, когда через два года его пустят в новогоднем эфире и, хрустя солеными огурчиками в «Оливье», посмотреть до середины. Затем, возможно, захочется переключить на другой канал, где непременно будет идти «Один дома».

Первое, что бросается в глаза – бесстыдное обилие прямой рекламы. Рекламы не просто брутально много, ее девайсы являются сюжетообразующими элементами истории! Косметика Faberlic, шоколад Nestle, майонез Calve, часы Rolex, водка Imperia, оператор Beeline, Toyota Camry… Икона Путина… Почему-то вспомнил «Фореста Гампа». Сидит себе Форест на скамеечке с конфетами… И представляете, вдруг, на коробке крупным планом – Roshen под рекламный хрип Вакарчука: «Я їду до дому!». Не знаю, как народ в зале, но я чувствовал себя героем «Шоу Трумена». Вокруг меня все-время что-то рекламируют крупными логотипами, а я никак не могу понять, для кого это все и зачем? И как это относится к художественному фильму?

Драматическая основа фильма называется фанфикшн. Если этот, отправленный в работу вариант сценария, переписанный 47 (!) раз, то страшно даже представить, каким трешем были забиты первые, рабочие, страницы.

Предлагаю вспомнить оригинал. По воле нелепого случая Женя Лукашин (Мягков) попадает в другой город, где знакомиться с Надей (Барбара Брыльска). Судьба, соперничество, любовь с первого взгляда… драматичное расставание невозможных любовников.

Что взамен предлагает режиссер Тимур Бекмамбетов? Сын Жени, Костя Лукашин (Хабенский) ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННО вторгается в квартиру по известному адресу: «3-я улица Строителей, дом 25, квартира 12». Навязчивый и бесцеремонный, он осознанно отбивает Надю (Боярская) у успешного дельца Ираклия (Безруков). И как не пытается режиссер выставить Ираклия бездушным яппи, Ираклий симпатичен и выглядит невинной жертвой злокозненных проделок соперника. Ему сочувствуешь до такой степени, что под конец фильма начинаешь люто ненавидеть выходки Кости Лукашина.

Кстати о Лукашиных. Мягков, конечно, постарел, изменился в лице. Но поставьте рядом Хабенского и Мягкова – не правда ли, чувствуется разница? Хабенский тянет на двоюродного племянника из Южной Осетии, но уж никак не на родного сына. Или там, где играет по-прежнему модное недоразумение Хабенский – сходство ни к чему? Не говоря уже о том, что в оригинале талантливый актер Мягков изобразил своего героя симпатичным, немного наивным романтиком. Благодаря этому, многие его выходки и заявления, типа: «Можно я порву фотографию Ипполита?» зритель прощает, оставляя без заслуженного возмущения, мол, чего он барзеет? Чужое ведь счастье ломает!

В то же время у Хабенского явный типаж наглого человека, на котором клейма негде ставить… Протраханный, прокуренный, пропитый богемщик. Его наглость режет глаза и не вызывает ничего, кроме возмущения.

Главная фишка фильма читается мгновенно, с первых кадров в бане, когда появляется Мягков. Все происходит очень предсказуемо, с одной единственной целью – на зло Ипполиту встретить постаревших Женю Лукашина и Надю. Неизлечимый вирус хэппи-энда… Когда-нибудь и Анна Каренина не бросится под поезд… И Ромео с Джульеттой вовремя вкатят себе припасенный загодя антидот.

Raul Duke


+2Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Парижская история (2007.12.11)

Синопсис фильма загадочно вещает: «В фокусе — любовные приключения двух братьев, что позволяет режиссеру сделать портрет семьи, девиз которой: «Старайся не обращать внимания на печаль своих близких»»

На самом деле, никаких любовных приключений в расхожем смысле этого слова нет. Есть история отчаянья Поля (Ромен Дюри). Отношения с любимой девушкой становятся невыносимыми. Суицидально настроенный Поль бежит из их загородного дома к родителям в Париж, в «семью», где ему, должно быть, помогут прийти в себя. Как бы не так! Младший брат Жонатан (Луи Гаррель) озабочен своей поверхностной личной жизнью под девизом «Всех женщин не переиметь, но надо к этому стремиться». Слабохарактерный отец больше говорит и рассуждает, создавая иллюзию заботы и участия, вместо того, чтобы действовать. Мать… Она в разводе с отцом. Но при появлении в доме, ее интересует не столько душевное состояние сына, сколько «грязные подробности» его неудавшегося романа. Настоящая светская львица. Настоящая европейская семья. Настоящая французская квартира с видом на Эйфелеву башню. Ее по-прежнему видно из каждого парижского окна.

Должен сказать, Ромэн Дюри играет увядающего Поля настолько убедительно, что я даже забеспокоился о здоровье перевоплотившегося актера. Это угрюмое бородатое лицо, неряшливость, вечно помятые портки не просто слезы, но сдавленные крики отчаянья! Холодный призрак лезвия «Нева» так и пробегает по запястью. А вот Луи Гаррель, увы, не примечателен ничем. Персонаж студента-ловеласа, бойкого и саркастичного – на его месте мог быть любой молодой актер Франции. Думаю, в данном случае имеет место взаимовыгодное сотрудничество. Режиссер Кристоф Оноре удвоил количество модных и «известных». Ромен Дюри + Луи Гаррель. А Луи поставил в своей фильмографии еще одну галочку.

Если говорить об актерах легко, и наговорить хочется ой, как много, то с фильмом возникает проблема. В некоторых местах (как, например, вначале фильма, когда Поль ссорится со своей подружкой после секса) диалоги интересны эмоциональностью и игрой смыслов. В них без остатка раскрываются характеры героев, прорисовываются взгляды на жизнь и ее восприятие. Атмосфера фильма, в контексте идеи, получилась удачная – блеклая, гнетущая и нервозная. Оператор четко понимает свое место – не самовыражается, не эстетствует, но четко следует замыслу произведения, снимая социалку на грани документалистики. Но из удачных частностей в цельное, монолитное произведение фильм, почему-то не складывается. Все время распадается на частности.

Проблема Кристофа Оноре в том, что он универсален, как кухонный комбайн. Кроме режессирования кино, он пишет сценарии, романы и ставит спектакли. ТЕАТР. Вот в чем дело. Многое из того, что происходит на экране, просится на сцену. Режиссер работает не столько с действием, сколько с характерами, пластикой и диалогами. Все-таки театральный опыт и кинематографический, как показывает практика, часто мешают друг другу. В этот раз, думаю, тот случай.

© Raul Duke


+0Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Святой из форта Вашингтон (2007.11.08)

Если выйти на берег реки и бросить воду спичечный коробок, его подхватит течением. Тогда можно определить, где начало реки, а где – конец. Но увидеть их не никак удаcтся. Они просто где-то незримо присутствуют. С фильмом «Святой из Форта Вашингтон» та же история. Сюжет разворачивается спонтанно, будто фильм начался с середины. Заканчивается не менее неожиданно – как обрыв. Момент кульминации непростительно мгновенный - не успеваешь опомниться: а что же произошло?! Это ощущение не дает покоя вплоть до титров. Оно мешает.

В первой сцене герой Мэтта Диллана лежит в кровати и курит в потолок. Теме временем к старой нью-йоркской многоэтажке эпохи индустриализации подкатывает кран. Последний раз невидимый голос орет на всю округу: жильцам покинуть помещение!..

Лишившийся квартиры парень шатается по холодным улицам, заглядывая в витрины. Кто он, откуда – ничего не известно. Пока не попадает в приют «Форт Вашингтон», где встречает соседа по койке - бывалого бродягу - героя Денни Гловера. Только здесь мы знакомимся с парнем, и, заодно, с его новым корешем. Вырисовываются портреты главных героев фильма.

Знакомство происходит удивительно спонтанно. Типа: привет, давай дружить? С другой стороны: а почему бы и нет? Можно ведь в день абсолютного провала стрельнуть у человека сигаретку на улице и получить, впридачу, друга на всю жизнь… Это называется судьба. Именно ее, следуя законам драмы, фиксировал режиссер Нил Хантер.
Ничем, кроме «Святого…» Хантер не прославился – он быстро переметнулся на ТВ. В его сериальном активе куча хлама, но есть и крепкие работы, вроде «Твин Пикса» (некоторые серии). Все-таки мастерство не "промылишь". «Святой из Форта Вашингтон» для Хантера – своеобразный экзамен на творческую зрелость и непреодолимая, должно быть, творческая высота… Его билет в мир киноиндустрии.

...Знакомство героев в ночлежке быстро перерастает в дружбу. Гловер относится к Диллану прямо таки с отеческой заботой. С чего вдруг – не понятно. Никаких объяснений режиссер не дает. Хотя у Гловера есть дочь, фотку которой он хранит где-то между капустными слоями одежды… Возможно, сублимация? Скатываемся во фрейдистские дебри… Легче всего принять за правильный ответ СОЧУВСТВИЕ. Мэтт Даллан играет парня, пережившего не так давно серию нервных срывов. По всем признакам у него шизофрения. Ему некуда деваться, он трогателен в своей беззащитности… в то же время Гловер – ветеран не только улицы, но и вьетнамской войны, стойкий духом мужик переживает за парня, обнаруживая в себе отеческую любовь, которую, возможно не успел испытать по отношению к дочери.

Дружба героев разворачивается в сюжете неторопливо. Так горит костерок в закоулке, куда бродяги подбрасывают, время от времени, ножки от старых стульев. Никаких особых сюжетных поворотов, никакого анализа отношений и личностей. Исключительно добрый рассказ о дружбе и заботе.

Как ни странно, в фильме нет настойчивой погони за счастьем. Желание заработать денег на аренду квартиры, намерения сколотить свое дело выглядят призрачными и несбыточными. Не даром Гловер, когда идет первый раз договариваться об аренде машины, просит Диллана подождать его в сторонке. Мы не слышим разговора. Вполне возможно, никакой договоренности нет вообще. Машина – всего лишь предлог, чтобы заинтересовать парня общим делом, заставить бороться за жизнь, пусть даже на улице, когда положение – якобы «полная жопа». Кстати о «жопе». Как вы поняли, ее здесь нет. Единственный по-настоящему жирный минус этой сказки – полное отсутствие угрозы улицы. Холод, голод, болезни, безденежье, потребность в одежде – все проходит стороной.

© Raul Duke (zebra_e@ukr.net)


+0Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Человек дождя (2007.11.08)

«Человек дождя» - отличный, каленый гвоздь в крышку гроба извечных споров о коммерции и артхаусе. Для меня он стал последним доводом, убедившим, что талантливое кино – живет независимо от наград, фамилий и географии студий.

Сколько хлама каждый год участвует в Канне, в Венеции, в Берлине? Сколько шлака переваривает Санденс и Торонто… Кто помнит эти фильмы? Редкие победители переживают свой триумф более, чем на год, выкристаллизовываясь в истинное кино. Помните недавнюю «Фландрию»? А «Ветер, что колышет вереск»? Вряд ли интеллектуально-патриотические крайности возбуждают фантазии и эмоции зрителей.

«Человек дождя» - это также и аргумент в пользу «Оскара». Золотую статуэтку имели возможность полапать всякие… Но давайте помнить - киноакадемия подвержена давлению, как и любая организованная институция. Иногда просто нет выбора, а послать…. не хватает мужества.

Тем ни менее, фильм Баррии Левинсона «Человек дождя» в 1988 году справедливо отхватил золото за «Лучший фильм года», «Лучшего режиссера», «Лучшего актера» (Дастин Хофман), «Лучший оригинальный сценарий». Кроме того, история завоевала Золотого медведя Берлинского кинофестиваля и собрала в прокате 172,8 млн долларов.

Баррии Левинсон является для меня концентрированным воплощением американского кино. Также чувствуют Штаты Скорсезе и Стоун. Есть в их фильмах что-то истинно американское – в атмосфере, в характерах героев, в призрачном присутствии американской мечты.

Представить фильм без Реймонда/Дастина Хофмана - невозможно. Хофман – стержень истории, ее лицо и нерв. Такой же, как Том Хэнкс в «Форесте Гампе». Но найдется ли человек, способный после «Человека дождя» назвать плохим актером Тома Круза? Если найдется – он здорово посмешит народ. Герои Круза в его молодой, еще актерский период, всегда дерзки, талантливы и авантюрны, чем искренне подкупают. Голый, босой и настойчивый парень идет к своей цели, получая то, что хочет. Пусть даже и поплатившись за это. Таких героев западные кинематографисты называют андердог. Фильмы об андердогах считаются стопроцентно успешными, потому что ближе всего любому зрителю. Всем нам хочется добиться успеха.

Не исключение и «Человек дождя». Молодой парень Чарли/Том Круз, владелец сомнительного бизнеса по продаже редких авто. Дела идут ни к черту… отношения с девушкой закипают… К тому же умирает отец. Пожалуй, самая незначительная трагедия для героя в первые десять минут фильма. Конфликт с отцом длится еще со школы, когда тот поскупился дать сыну автомобиль. К слову, очень американское развитие конфликта. Из-за тачки возненавидеть родителя до такой степени, что, узнав о его смерти, сказать в телефон «Ага. Есть еще какие-нибудь новости?….»

Судя из прощального письма не ясно, сожалеет ли отец о ссоре или издевается над сыном с того света, как герой чеховского рассказа. Тем ни менее, денег сыну он не оставляет. Распорядителем 3-х миллионов становится главврач психиатрической лечебницы… И это в тот момент, когда родных больше нет. Когда срываются все сделки!

В психиатрической лечебнице в машину Чарли, в тот самый отцовский «Бьюик», случайно подсаживается пассажир… Раймонд. На аутиста, конечно, он мало тянет. Симптомы аутизма несколько другие – не такие фотогеничные. Образ Хофмана – скорее обобщенный образ душевнобольного, слабого человека, требующего защиты, сочувствия и любви. Раймонд оказывается братом Чарли, о существовании которого он не догадывался… Из детства он вообще мало, что помнит. Лишь песенка, напетая выдуманным (?!) героем, иногда звучит в голове.

Как истинный андердог, Круз решается на отчаянный шаг. Он похищает брата из клиники, надеясь получить за него выкуп от главврача, обещавшего покойному отцу Чарли заботиться о Раймонде. Но затея сразу выглядит бесперспективной. Вместо денег, герой получает на свою голову массу проблем, к которым совершенно не готов. Жесткий циник, он, постепенно, обнаруживает в себе сочувствие. Находит в себе человека, которого уничтожила в нем обида. Вместе с этим, он находит силы и готовность простить…

Высшим пилотажем в драматургии считается изменить характеры героев в процессе действа. Заметьте, сначала герой Тома Круза дерзок, самоуверен, категоричен… Но в процессе фильма, отношение к Раймонду смягчает его. А в финале мы видим его чуть ли не Раймондовскую беспомощность. С другой стороны Раймонд: вначале фильма он озабочен и взволнован… Каждый мотель вызывает в нем тревогу. Все должно стоять на своих местах, случаться по расписанию, как «кленовый сироп на столе». Но жизнь за пределами клиники не терпит правил… Реймонд открывается новым впечатления. Обретает уверенность, пиком которой служит сцена в казино и в лифте. В финале Раймонд впервые принимает осознанное, жесткое решение. В то время, как Том Круз, мы помним, оказывается растерян и беспомощен в сложившихся обстоятельствах.

Плевать на моду – смотрите хорошее кино!

© Raul Duke (zebra_e@ukr.net)


+2Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Под покровом небес (2007.11.08)

КИТ: Мы не туристы, мы путешественники…
ТАНЕР: Путешественники?
ПОРТ: Турист, как только куда-нибудь приезжает, сразу начинает хотеть обратно. А путешественник… Он может и не вернуться…

Это не просто диалог вначале фильма. Это пролог ко всему действу, один из ключей к его пониманию… Актриса Кит/Дебра Уингер и композитор Порт Морсби/Джон Малкович переживают кризис семейной жизни. В стремлении разобраться в себе они отправляются в Алжир. Французская колония манит своей экзотикой. Другой мир, другие законы, другая среда… Идеальная возможность исследовать чувства, сблизиться или… расстаться.

В путешествии «внутрь себя» главных героев сопровождает Джордж Танер/Кембелл Скотт – нью-йоркский денди. Соблазнительный красавец…

- Танер не моя забота! - с укором бросит Кит, и вспыливший Порт выбежит из ее гостиничного номера, хлопнув дверью. Судя по всему, Танер - внешний раздражитель, в котором нуждается скорее Порт, чем Кит. Понятно, что молодой денди не может не соблазнить замужнюю актрису. Интересно другое – какие эмоции вызовут его ухаживания? Если Порт испытает ревность, следовательно, чувство к жене еще не угасли… С другой стороны, если Кит позволит интриге развиться, нужен ли ей будет муж?

Поиск ответов продолжается неспешно, со множеством застывших планов. Тем ни менее, страсть дает героям свои ответы. Вялый половой акт Порта с местной проституткой не приносит успокоения. Напротив, ощущение одиночества и ненужности усиливаются и пустоту нечем заполнить... Связь Кит с Танером не дает ей ничего кроме минутного удовольствия от разнообразия, за чем следует ощущение вины.

Так, через необходимые ошибки, за которыми героями приехали в Алжир, они вновь находят друг друга.

- Здесь небо такое странное, почти твердое, как будто оно защищает нас от того, что позади…- говорит Порт своей жене. Половой акт – он будто бы разжег в них искорку того, что они так усердно искали. Сейчас они лежат, обессилившие, посреди алжирской пустыни. Порт прижимается к животу Кит… Он чувствует ее тепло, которое умиротворяет. Он закрывает глаза, будто и не было ничего. Ни измены, ни Алжира, ни тупика. Он говорит о небе, в его словах сквозит надежда. Но покрывало вполне может стать погребальным саваном, утверждает Бертолуччи.

В тот самый момент, когда отношения супругов теплеют, режиссер вытягивает из них нерв и не оставляет шанса… Кит теряет Порта. Сострадание и сочувствие к измученному тифом мужу будят в ней все те забытые от привычки друг к другу чувства. На смену безразличию приходит беспокойство, продиктованное не только элементарным состраданием, но и любовью. Чувства обостряются лишь в агрессивной среде, провоцирующей их. Когда возникает угроза потерять единственного родного, близкого человека - любовь к нему проявляется во всей своей жертвенной силе…

С фильмом «Под покровом небес» чем-то перекликается «Разрисованная вуаль» (реж. Джон Каррэн, 2006, по повести Сомерсета Моэма). Единственное, очень существенное композиционное различие – в «Вуали…» жена открывает мужа благодаря его стараниям в борьбе с эпидемией. С удивлением для себя она обнаруживает в нем стойкость духа и характера. Смерть в «Разрисованной вуали» - неизбежность, усиливающая финал произведения. В то же время «Под покровом небес» преподносит смерть, как эликсир правды. Как не парадоксально звучит, но это непростительно смещенная к концу середина фильма. Ведь сам фильмы стоит из частей до смерти Порта/после смерти Порта.

От просмотра «Под покровом небес» ожидаешь пронзительной истории любви, проявления чувств и страстей. Но история нетороплива и отстраненна, а иногда даже холодна. История набирается в ладонь пригоршней песка и медленно просачивается сквозь пальцы. Лишь последняя песчинка обжигает кожу, напоминая о том, что здесь была целая горсть… Финальная сцена… Если от сердца оторвать половину, вторая половина неизменно умрет.

- Жизнь коротка – развлекайтесь! – время от времени советует голос автора за кадром. Конец все равно будет внезапным, мы все равно не будем готовы к нему. Главное, чтобы к его наступлению мы сделали как можно больше, и сказали все, что хотели.

«Под покровом небес» тяжело смотреть. Фильм требует не расслабления - совместной работы. Иногда глаза закрываются… Рука тянется к пульту… Но усилия будут вознаграждены. Возможно сразу, возможно на следующий день, когда перевернете в голове подробности фильма, вы поймете – это настоящее кино. И захотите к нему вернуться.

© Raul Duke (zebra_e@ukr.net)


+1Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Расплата (2007.11.08)

Фильм «Расплата» держится на спинах двух особенно крупных, выносливых слонов. Первый слон фильма – собственно, главный герой Портер (Мэл Гибсон). Или нет, лучше Мэл Гибсон (Портер). Второй слон – сюжет, изобилующий неожиданными поворотами, как ялтинская дорога. Убери этих двух слонов – фильм развалится. В этом могучая сила творчества, пафосно именуемая «художественной целостностью произведения».

Честно, я не представляю фильма без Гибсона. Начав кинокарьеру «Безумным Максом» и закрепившись на вершине славы «Смертельным оружием», Мэл Гибсон остается эдаким отважным безумцем, которому не известна жалость. Месть от фильма к фильму направляет его по дороге тысячи трупов. Есть в Гибсоне сильное, мужское начало, помноженное на решимость и безумие Риггза («Смертельное оружие»). Особенно, когда его маленькие глазки округляются, и принимаются бегать, метаться, как бильярдные шары. Еще раз повторюсь, не представляю никого другого на месте бандита Портера.

Сюжет готовит зрителю массу интересных ходов, скомбинированных прозорливым Портером, упрямо шагающим к своей цели. Действо напоминает фильмы Гая Риччи и Квентина Тарантино. Их влияние чувствуется буквально во всем. Но обвинений в подражании режиссеры (Хелджлэнда уволили на середине сьемок, и доснимал фильм другой) не заслужили. Влияние скорее плюс, формирующий стиль фильма - динамичный, брутальный, пропитанный иронией и цинизмом.

Портер приходит в себя на столе у подпольного хирурга. Из спины Портера коновал извлекает пулю. 9 миллиметров в спине намекают на предательство. Еще не успевают закончиться титры, а зритель уже имеет завершенный портрет героя, с его привычками и взглядами на жизнь. Черт возьми, а Портер – плохиш, каких Голливуд еще не видел! Что может быть страшнее, когда упрямого плохиша одолевает чувство мести?

Оказывается, Портер не собирался никого мочить. Ввязавшись в авантюру, затеянную проходимцем Вэлом Резником (Грегг Генри), Портер участвует в ограблении китайской мафии. Он рассчитывает на свой скромный гонорар в 70 тысяч баксов. Но друг оказывается гавнистым не только внешне. Его подстава провоцирует жену Портера всадить пулю в спину провинившегося муженька… Вся «касса» достается Резнику.

Пережив кидалово и предательство, Портер идет движется по фильму, одержимый желанием вернуть свою долю. Ради этого он готов на все тяжкие. Готов даже пойти против всемогущего (на первый взгляд) преступного синдиката, куда Резник вложил те самые бабки, обеспечивая себе место в «семье».

Встреченные мной рецензии, так или иначе, перли на то, что Портер - бесчеловечная скотина, готовая пристрелить самого дьявола, задолжай тот ему 70 тысяч. При этом рецензенты упускают два важных момента.

Первый: Портер не убивает жену-предательницу, хотя ситуация в его руках. Ничего не стоит спустить курок. Более того, когда она, вывернутая передозировкой, будто сломанная кукла, валяется на кровати – он ложится рядом. Мэл Гибсон, с глазами преданного пса, потерявшего хозяина. Портеру холодно. Он съеживается от воспоминаний. Я уверен, Портер простил. Иначе он бы не оставил там свое обручальное кольцо, пригвожденное шприцом к стене. Только простив и смерившись, можно избавиться от груза прошлого. А что, как не избавление, символизирует оставленное обручальное кольцо?

Второй раз человечность в Портере не просто проснется – но станет одним из сюжетообразующих элементов. Почему-то никто не заметил отношений Портер/Рози (Мария Белло). Портер любит ее. И, одновременно, боится этого чувства, как люди боятся Портера с пистолетом. И без пистолета тоже.

Другое дело, стоят ли 70 тысяч долларов двух десятков трупов, двух взорванных машин и разбитых кувалдой пальцев на ноге (на правой ноге) – вопрос не спорный. Однозначно – 70 тысяч того не стоят. В то же время, забавный, вырастает вопрос - чего вообще стоят деньги? Вопрос, вполне годящийся для идеи фильма. Криминальная хроника изобилует грабежами, когда человека вспарывают за 10 гривен или за бутылку водки. Человеческая жизнь не ценится, хотя нет ничего более ценного. Портер также не ценит человеческую жизнь и является тем ярким примером, после которого задумываешься…

С другой стороны, герой Портера – сильный, титанически-самоуверенный «маленький человек». Водитель (возивший проституток), владеющий оружием и движимый задетым самолюбием – показывает, насколько беззащитны даже самые сильные мира сего. Чем выше – тем больше уязвимых мест, тем болезненнее удары. Особенно, когда за дело берется человек, которому терять нечего. Ни имущества, ни родных, ни близких…

Конечно, не обошлось в фильме и без веселых нелепостей. Иногда уж слишком явные, будто притянутые а уши, совпадения – как, например, неожиданное появление полиции в момент, когда китайские бандюки вот-вот отрежут Портеру яички. Или возвращение Портера за якобы забытыми сигаретами, в тот момент, когда Резник уже готов расправиться с девчонкой… А во время перестрелок, во время взрывов и прочих дебошей на улице в кадре совершено нет прохожих. Как будто Портер, до того, как взяться за дело, перестрелял весь город, избавляясь от свидетелей.

© Raul Duke (zebra_e@ukr.net)


+1Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Перекрёсток Миллера (2007.11.08)

«Ты понимаешь, если мы здесь не найдем старый труп, мы оставим здесь новый»
«Перекресток Миллера»

С творчеством Джоэла и Этана Коэнов лучше начинать знакомство с фильма «Большой Лебовский». Затем, в качестве контрастного душа, посмотреть «Человек, которого не было». Два полюса, две вершины Братьев. Но им предшествовал «Перекресток Миллера». Первое воплощение уникального коэновского стиля в традиции чеховской драмы.

Перекресток Миллера - место, где пускают в расход. Выстрел в грудь и, контрольный, в голову. Здесь можно потерять жизнь и начать новую. Можно стать убийцей или… а что или?

Америка 30-х годов. Полосатые костюмы, сигары, подпольное виски, бутлеггерские разборки и стрекотание Томми Ганна. «Однажды в Америке» - слишком эпично и тяжеловесно. «Коттон клуб» - легко и попсово. «Борсалино и Ко» - чересчур романтично. Коэны предлагают свой, категорически не романтичный взгляд на излюбленную, романтизированную тему Америки.

Завязка провоцирует абсурдный конфликт. С первой сцены все предельно ясно: Берни нужно сдать. Маленький жулик может стать (и становится!) причиной бессмысленной кровопролитной войны. Она не нужна никому, если бы не гангстерский Принцип.

Берни (Джон Тортурро) не прав. Справедливо отдать его итальяшке Гаспару на «съедение». В жизни, уверен, все случилось бы именно так. Конец конфликта на 10-й минуте – The end. Но Берни, к великому несчастью, брат Верны, по которой сохнет самый главный босс в городе – Лео. Излишне самоуверенный бугор готов покрывать Берни до последнего патрона в барабане, только бы угодить Верне. А Гаспар не из тех, кто отступает.

Главный герой Том (Гэбриэл Бирн) – ум, честь и совесть Лео. Здравый смысл фильма. На уровне идеи он, с хирургической точностью скальпеля, вскрывает нелепость происходящего - бессмысленность жертв, стычек и противостояния. Каждый раз Том предлагает схему решения вопроса миром, и каждый раз его слова – голос вопиющего в пустыне.

На уровне сюжета Том спасает себе жизни. Соблазнив Верну, он попадает на прицел Лео. Инстинкт самосохранения вынуждает Тома плести сеть изощренных интриг в лучших традициях психологического триллера, где действие просчитывается на несколько шагов вперед. На фоне бессмысленной войны, которая, понятно, никому не принесет победы, Том ведет двойную игру, действуя между двух огней – Гаспаро и Лео.

Актер Гэбриэл Бирн идеально справился с задачей. В одном интервью Говорухин рассказывал – изначально Фокса должен был играть Борис Химичев. Уже успели отснять несколько эпизодов, но Говорухин вовремя понял – внешность никак не соответствует человеку 40-х – «он не из того времени». Так в фильме появился Белявский, идеально воплотивший образ Фокса. Гэбриэл Бирн, на мой взгляд, идеальный голландец из 30-х, так же, как и Де Ниро на своем месте, когда играет «Однажды в Америке». То же самое готов сказать и об остальных актерах фильма. Подбор великолепный, идеально создающий необходимую атмосферу – продажные копы, марионеточные чиновники, бессмысленно жестокие гангстеры, упивающиеся властью, временно данной Томми Ганном.

Но братья Коэны не сняли бы своего «Лебовского», если бы не имели того неповторимого ироничного взгляда на жизнь. Третье дно «Перекрестка Миллера» - тонкая ирония: «Зачем они сняли с него парик?»… «Этика… Все дело в этике…». Кто видел, знает, о чем идет речь. Кто не видел – теперь никуда не денется…

© Raul Duke


+0Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

Сталкер (2007.11.08)

С существованием Андрея Тарковского приходится считаться, как, например, с Африканским континентом. Я никогда не был в Африке, но карты свидетельствуют: она там есть, большая и дикая. Мне приходится верить, как и в то, что в Африке встречаются приятные места, а не один только раскаленный песок, загаженный ядовитыми тварями.
Перед тем, как заполучить диск классика, я спросил своего друга, который называет себя фанатом Тарковского и вообще очень умным киноведом, готовым хоть завтра снимать свое кино, если вдруг не наступит облом. Так вот, я спросил:
- Как ты относишься к Тарковскому?
Друг искривил губы, как умеют ценители и, задумчиво потирая небритый подбородок, устремил взгляд в потолок, где, видимо, должны вращаться тайные небесные сферы:
- Ну… - протянул друг, – Тарковский – это… да! Андрей Рублев – вообще...
- В смысле?
- Он в сотне лучших фильмов всех времен!
- И?
- Такое мог снять только Тарковский.
У меня аж под коленками затряслось. То есть, если я вдруг посмею не понять фильм Тарковского, меня сожгут, как еретика, на главной площади Мосфильма! Поэтому я не торопился. Усиленно морально созревал для общения с великим. Пока не решил: чушь все это! И включил «Сталкер».

***
«Не пытайся ничего понять!» - такова форма общения зрителя с любым видом искусства, о которой необходимо помнить, как о Windows must die. Понятны логические схемы, уравнения, «Трансформеры». Однако подлинное искусство не от мозга, а от сердца. Его можно только чувствовать, доверившись автору.
Да, чтобы посмотреть «Сталкера» (или любой другой фильм Тарковского) нужно иметь определенную кинематографическую подготовку. Сразу после Тарантино или Кустурицы вряд ли удастся принять неторопливый, как течение реки, темп повествования, плавную камеру, длинные сцены, горячо любимые режиссером (что особенно заметно в «Зеркале»). Тем ни менее, подготовка все равно не заменит сердца.
…Полная загадочных, необъяснимых аномалий территория зовется Зоной. Обнесенная забором от греха подальше, она тщательно охраняется. Поговаривают, будто в самом сердце Зоны находится комната, исполняющая желания….
Сталкер ни раз бывал в Зоне, за что уже отмотал срок. И все-таки она его тянет.
- Куда ты собрался?! Тебя опять посадят в тюрьму! – кричит герою Жена, которую играет Алиса Фрейндлих. Часто говорят, будто Фрейндлих – единственное недоразумение в фильме. Считаю, что так говорят заложники стереотипов. Фрейндлих остается в их памяти кикиморой из «Служебного романа». Но «в руках» Тарковского она вдруг становится невероятно живой, раскованной, сексуальной даже. Сколько эмоций выплескивается за секунды прощания со Сталкером! Нет, Фрейндлих – стопроцентное попадание. Ее игра вначале и в конце фильма - четко выверенные режиссером эмоциональные всплески, сверх откровение, создающее необходимое нервное напряжение у зрителя, ощущение исповедальности.
- …Тебя опять посадят в тюрьму! – кричит Жена.
- Господи, тюрьма… Да мне везде тюрьма, - отвечает ей (себе, нам?) Сталкер (Александр Кайдановский). Сегодня он ведет в зону двоих – Ученого-физика (Николай Гринько) и Писателя (Анатолий Солоницын).
- Вдохновение, профессор. Утерянное вдохновение иду выпрашивать, - вызывающе заявляет Писатель, говоря о Зоне. Поэт, прибывающий в творческом кризисе, – бывает ли более жалкое зрелище? А если и не поэт вовсе, а только искусный имитатор?
С Ученым история более загадочна. Побуждающие его мотивы до конца фильма неясны. Когда же его цели раскрываются – это, пожалуй, момент наибольшего саспенса «Сталкера». Неожиданность сменяется волнением. Самая напряженная сцена фильма, хотя на ее место и претендуют первые двадцать минут – проникновение в Зону.
На протяжении фильма (я не разделяю его на 1 и 2 серии) Сталкер ведет путников к чудесной комнате, на самом же деле позволяя героям обрести истинных себя, получить надежду. Не даром вначале фильма Писатель говорит:
- Сознание мое хочет вегетарианства во всем мире. А подсознание изнывает по куску мяса… - и значительно позже добавляет - А чего хочу я сам?
Зона помогает понять. В данном случае, Сталкер – как средство общения, посредник-переводчик между Зоной и ее ищущими «нелегалами». Никогда не думал, что Сталкер может быть именно таким, а не авантюрным героем, типа Индианы Джонса или Хана Солло, каким его себе представлял в детстве, читая «Пикник на обочине». Однако его истеричность, мягкость, безвольность – мнимые. Ведь сила, как подтверждает история – в слабости, о чем ни раз говорит сам Сталкер. Он будто ребенок Зоны. Чтобы не случилось, его тянет к ней, как к матери. С каким теплом он говорит о цветах, с каким удовольствием ложится в травы, вдыхает аромат земли, с какой настойчивостью защищает ее законы. Сбивчивые бормотания-уверения Сталкера, как детские признания – их нельзя равнодушно прослушать:
- Зона требует к себе уважения. Иначе она карает.
Под угрозой смерти, каждый из героев (Сталкер не в счет) проявляет свои истинные качества, обнажая натуру – какая есть. Выходит чудный диалог не только с самими собой, но и со смертью. Более того:
- В любой момент она (Зона) такова, какой мы сами ее сделали своим состоянием… Все, что здесь происходит, зависит не от зоны, от нас… (как в жизни, правда?)
Иными словами, ребята, если вы – гавно, всем нам здесь утонуть на месте. Пока не поздно, признайтесь себе в этом. Только так сможете очиститься и выжить. А смогут ли – рассказывает большая часть экранного времени. Все решится на пороге комнаты.
Правда, у самого Тарковского была иная трактовка идеи «Сталкера»:
- Для меня эта работа — выражение силы слабого человека, человека веры, человека высшего духа. Его действия могут быть непрактичными и абсурдными. Но непрактичность поступков для меня признак высокого духа. У него есть идея. Никакой зоны нет. Это просто он сам выдумал, чтобы взять двух-трёх несчастливых людей, отвести туда и внушить им идею какой-то надежды во имя счастья. Но, в конечном счёте, ни один из них не хочет войти в эту простую комнату…
Не уверен, что у Тарковской получилось именно так, как он говорит. Здесь можно спорить…
Картинку фильма я разделил бы на три условные части – на «до», «во время» и «после»…
Вначале фильма черно-белое, с оттенками коричневого изображение создает ощущение холода и тоски. Тяжесть обстановки чувствуется во всем, начиная от нарочно медленной, «подробной» в мелочах камеры и кончая Сталкером, неуютно умывающимся холодной водой. Сталкер бежит не от жены, не от Мартышки. Он бежит из этого чуждого ему мира, как бегут из него Ученый и Писатель, и мы вместе с ними.
Зона, неожиданно, встречает нас цветом. Туманное утро, буйная зелень… Такой приободряющий контраст. Самому хочется, вместе со Сталкером, окунуться в эту траву. Особенно после разрухи и грязи покинутого города.
Дав зрителю минутную передышку, режиссер и оператор вновь подключают нас к действию. Таинственная атмосфера Зоны начинает проявляться в разговоре о Дикобразе и врывается в наше сознание с заунывным собачьим воем. Ощущение покинутой людьми территории, опасности не покидает ни на секунду (как бы не уверял Тарковский, что ничего, на самом деле, нет). Зона в фильме – будто густой кустарник, в глубине которого, ты знаешь, скрывается хищник. Он следит за тобой, ожидая, когда ты расслабишься…
«Скелеты» сгоревшей военной техники, бросание гаек в «воронки», упоминание об опасности в разговорах… заброшенные строения, река… все это формирует образ Зоны.
Картинка «После» - собственно, Комната… Более живописного запустения и разрухи я не встречал. Сколотая плитка, брошенная мебель, лохмотья краски на стенах… Будто с экрана вот-вот повеет спертым, сырым воздухом и засочиться влага. Тарковский влюблен в воду, и неустанно признается ей в этом.
Как и вода, «Сталкер» - вне времени. Вне актуальности. Возможно даже, фильм для режиссеров, а не для зрителей (как определяют работы Мурнау, Бергмана, Феллини), но «Сталкер» нужно посмотреть хотя бы затем, чтобы понять, сколько, оказывается, хлама до него пересмотрено! И чтобы подготовить себя к «Андрею Рублеву». Интересно же все-таки, что он делает в сотне лучших фильмов мира?

© Raul Duke


+1Если Вы считаете этот комментарий полезным, то проголосуйте за него. читать ответы (0)

всего лайков в разделе - 34
последние лайки:


на комментарий
к фильму Последние дни
от Penguinstux (2020.02.17)
СА: 1 год 9 месяцев
аккаунт зарегистрирован в 2018.06.04 г.
последний раз в 2020.03.19 г.
=================
голосов в аниме: 7
голосов в кино: 30



на комментарий
к фильму Расплата
от wvrvbrtbret (2017.12.23)
СА: 1 месяц
аккаунт зарегистрирован в 2017.12.23 г.
последний раз в 2018.01.17 г.



на комментарий
к фильму Сталкер
от wvrvbrtbret (2017.12.23)
СА: 1 месяц
аккаунт зарегистрирован в 2017.12.23 г.
последний раз в 2018.01.17 г.



на комментарий
к фильму Человек дождя
от NeoPrime (2016.02.02)
СА: 9 лет 7 месяцев
аккаунт зарегистрирован в 2011.01.03 г.
последний раз в 2020.08.15 г.
=================
голосов в аниме: 334
голосов в кино: 72
голосов в играх: 9



на комментарий
к фильму Контроль
от Che13 (2015.04.18)
СА: 13 лет 5 месяцев
аккаунт зарегистрирован в 2007.04.22 г.
последний раз в 2020.09.24 г.
=================
голосов в аниме: 95
голосов в кино: 6033
голосов в играх: 11
=================
комментариев в кино: 9
получено лайков за комментарии: 5



на комментарий
к фильму Запах женщины
от p.s. (2014.07.29)
СА: 5 лет 5 месяцев
аккаунт зарегистрирован в 2014.07.25 г.
последний раз в 2019.12.30 г.
=================
голосов в аниме: 59
голосов в кино: 27



на комментарий
к фильму Ирония судьбы. Продолжение
от KuroNeko-nyo (2014.01.05)
СА: 6 лет 7 месяцев
аккаунт зарегистрирован в 2009.03.15 г.
последний раз в 2015.10.20 г.
=================
голосов в кино: 27
=================
комментариев в аниме: 2
получено лайков за комментарии: 1



на комментарий
к фильму Ре-цикл
от GreyKaR
СА: 10 лет 9 месяцев
аккаунт зарегистрирован в 2009.10.30 г.
последний раз в 2020.07.02 г.
=================
голосов в аниме: 352
голосов в кино: 459
голосов в играх: 150
=================
комментариев в аниме: 2
комментариев в кино: 2
комментариев в играх: 5
получено лайков за комментарии: 7



на комментарий
к фильму 99 франков
от Seville
СА: 2 года 8 месяцев
аккаунт зарегистрирован в 2011.11.27 г.
последний раз в 2014.07.01 г.
=================
голосов в аниме: 6
голосов в кино: 9
=================
комментариев в аниме: 1
комментариев в кино: 1
получено лайков за комментарии: 4



на комментарий
к фильму Под покровом небес
от evilSpider
СА: 12 лет 11 месяцев
аккаунт зарегистрирован в 2007.10.11 г.
последний раз в 2020.09.24 г.
=================
голосов в аниме: 269
голосов в кино: 1597
голосов в играх: 26




Реклама на сайте | Ответы на вопросы | Написать сообщение администрации

Работаем для вас с 2003 года. Материалы сайта предназначены для лиц 18 лет и старше.
Права на оригинальные тексты, а также на подбор и расположение материалов принадлежат www.world-art.ru
Основные темы сайта World Art: фильмы и сериалы | видеоигры | аниме и манга | литература | живопись | архитектура